- Спасибо, - выдала Ляля, гордо шмыгнув носом, я уже думал ее отчитать, но синхронное урчание ее и моего желудка заставили промолчать, шоколадку, предложенную расстроенной девушке, сожрал сам предложивший то есть, сам Артем. – Простите, - девушка покраснела, а я только вздохнул.
– Залезай в машину, - я кивнул нашей золушке, она покривилась, не осознано, скорее не осознано, заднее сидение не может похвастаться удобством, особенно с ее ростом, но что сделаешь, потом посадим туда оператора, а пока это место ее. – Быстро, тебя никто уговаривать не собирается, не нравиться могу оставить здесь, – любезничать или нежничать мне с Лялей (что это за имя вообще такое?) нельзя. Она хочет результата, а сочувствием и телячьими нежностями его не добьёшься.
- И что дальше? – спросила она кутаясь в свое убогое пальто, спустя некоторое время, когда все так же восторженный своей гениальностью Тема соизволил замолчать.
- Ужин, потом в Москву, - я вздохнул.
- О я знаю, заедем в тот ресторанчик, к Толику! – Тёма аж подпрыгнул на месте и едва не пробил крышу.
- Это почти сто километров, - я поморщился есть хотелось сейчас, а не через час, с другой стороны больше по трассе ничего хорошего на ум не приходило. – Ладно, сейчас на заправку, ты берешь на кофе и легкий перекус, и звонишь Анатолию и заказываешь ужин.
Я взглянул на нее в зеркало заднего вида и вздохнул. Кто ей вообще очки выбирал? Или они заходили в оптику ночью и без света? Как можно было выбрать такое? Или тоже от тетушки со скидкой ее матерью было куплено, по рецепту без участия дочери? Вот не удивлюсь, надо же было превратит красивую девушку даже не в уродину, а в монстра. Нет, это надо изменить и первым делом. Встреть я ее ночью в темном коридоре в этих очках, я же умру от страха. Меняем сейчас же.
- Тёма, мы будем в городе часов в восемь, ищи оптику, которая будет работать, и умоляй нас дождаться.
- Зачем? – не поняли мои пассажиры, а я только вздохнул.
- Затем, не обсуждается, твердо решил я намереваясь вручить ей линзы, ну и очки в более симпатичной оправе. Это преступление позволять женщине так уродовать себя. Женщина – это воплощение красоты! Так меня учила мать, и ничто не заставит меня поменять свое мнение, как и то, что не красивых женщин нет, есть не достаток уверенности в себе и не правильное воспитание. И к сожалению, последнее труднее всего исправить, но я должен это сделать. Чудеса нынче в моде надеюсь? А то я явно покушаюсь на чудо.
- У меня есть очки, – Ляля захлопала глазками и сильнее вцепилась в свои очки. Ну да, а то отберу и выкину. Кстати, идея…
- Затем, что тебе нужны линзы, ты же можешь их носить? – на всякий случай поинтересовался я, уже зная свой следующий шаг.
- Никогда не пробовала, - честно созналась наша мышка.
- Ну вот попробуешь. У тебя большой минус? —спросил я, когда мы уже выезжали на федеральную трасу оставляя город позади.
- Нет, - она забавно помотала головой, едва не теряя свое уродство. – я хотела линзы, но мама устроила мне скандал, когда попробовала в них ходить.
- Ясно, - я тяжело вздохнул уже с ужасом представляя, чем же для меня обернется эта темь матери в ее жизни. – Что ничего не ясно.
- Я хочу, - поторопилась заверить Ляля.
- Точно? – едва сдерживая сарказм спросил я. Наша Золушка закивала, так активно, что очки таки слетели с ее носа. Прекрасно! Буду считать это знаком.
- Дай пожалуйста, - я поднял руку, твердо намереваясь исполнить задуманное.
- Но, - меня одарили таким взглядом, будто я хотел украсть у нее миллион или вообще мировое сокровище.
- Ты обещала слушаться, - напомнил я, и получил желаемое. Тяжёлые не удобные, господи, кто такое вообще выпустил и зачем? – Спасибо поблагодарил я, сжимая уродливый предмет в руке, и перехватывая руль, чтобы отпустить стекло, после чего с размаху выкинул очки из машины и вдавливая педаль газа, чтобы как можно быстрее оставить их позади.
- Эй! – хором воскликнули Артем и Ляля. – Ты что творишь?
- Волшебство, - я усмехнулся, демонстративно газуя, - только что изменил твой образ на пятьдесят процентов. Считай мы начали работу.
- Ты просто выкинул мои очки! – заспорила девушка.
- И сделал тебе огромное одолжение, - я хмыкнул, - или ты так и хочешь всех пугать? Я не против некрасивых женщин, но…