Девочка моя! Самая лучшая на всей земле! Вспомни, черкни мне хоть несколько строчек. Подари хоть один миг счастья за все годы холода. Я очень жду! Ведь в море, где живу так давно и одиноко, есть только море! Я в нем — песчинка, потерявшая тепло и свой берег.
Прости мою назойливость. И если сыщешь каплю тепла, ответь мне! Тогда я перестану играть в догонялки со смертью и поверю, что где-то на берегу помнят меня…»
Лелька не услышала, как вернулся Женя. Он подумал, что жена уснула, и, тихо раздевшись, вошел в комнату на цыпочках, не скрипнув ни одной половицей. Женщина сидела к нему спиной.
Евгений заглянул через плечо. Увидел письмо.
— Опять с Северов? — спросил смеясь и попросил письмо.
Он читал его не спеша, не хмурился, не злился, как раньше. А дочитав, сказал тихо:
— Да ответь ты ему. Человеку нельзя запретить любить. Ну да, он сглупил в свое время. Но потом доказал. Ведь вон сколько лет прошло, а он не забыл, любит, никого у него нет. Несчастный человек. Как долго и больно расплачивается он за свою ошибку. А главное, живет впустую. День ото дня… Сама жизнь давно уже не нужна и стала наказанием. Оно теперь у каждого свое.
Погладил Лельку по плечу и рассказал, что крутых поймали.
— Тех четверых, по радио слышал, — уточнил Евгений. И добавил: — Не стану тебе мешать. Если хочешь, работай в своем пивбаре. В чем-то Игорь прав. Меня тоже порезали по пути домой. Юльку так прямо на ступенях убили. А сегодня по радио слышал такое, что вспоминать не хочется: в квартире убили мужика и вынесли все добро в машину. Соседи видели, но никто не вступился. Отказались от свидетельских показаний. Ну и люди пошли! Сплошное говно! — возмущался он громко. — Ведь вот теперь всякий мало-мальски путный мужик может крутиться, начать свое дело. Так нет, без воровства дышать не умеют!
— Денег нет, начального капитала! — не поддержала Лелька.
— Ссуду можно взять в банке.
— Не каждому ее дадут!
— Помнишь, приходил в пивбар бомж. Толик. Несчастный человек был. А сейчас свое дело имеет. Принимает лом, макулатуру — и выровнялся мужик. Начал с малого, со своей свалки. А теперь четыре склада имеет в городе. Купил квартиру, привел себя в порядок, вчера его уже на машине увидел. Пусть не ахти что, «семерка» подержанная, но для начала неплохо. И сам хорошо подтянулся. Прилично одет, обут, побрит и подстрижен, я б его ни за что не узнал, если б он не остановил меня. Поговорили по делу, поднаторел мужик. Рассказал, как он на ноги встал.
— А как ему повезло?
— На свалку, сама знаешь, всякий хлам и мусор вывозили. А тут много предприятий разорилось. Вместе с отходами сбрасывали за город тонны всяких бумаг, документов, даже архивы. Все это прибирал к своим рукам Анатолий, складировал где-то. Когда начали разоряться заводы, их растаскивали без жалости. Ломали, на том месте строили другое и снова везли на свалку все, что посчитали отходами. Именно из них Толик сдал одной только меди почти три тонны. О прочем что и говорить. Конечно, бомжи ему помогали. Теперь иные из них работают приемщиками, грузчиками. Другие продолжают расчищать свалку. И живут люди! Знаешь, чем он гордится больше всего?
— Чем же?
— Очистил для города пятнадцать километров площадей. Ведь свалка уже наступала на пригород, бомжи ее остановили. А теперь сокращают. Толик рассказал, что одной только посуды, ну, бутылок, каждый день сдают его мужики почти на пятьсот рублей. Короче, нашел свой бизнес мужик у себя под ногами, далеко не ходил, много не думал. Огляделся вокруг и сообразил. Теперь его не узнать. Да и сам себя считает крупным предпринимателем. Что угодно может лопнуть и разориться, а вот свалка — никогда. Пока живет город, Толик будет процветать. И главное, к нему на свалку никакие крутые не придут. Бомжи их там и уроют. Их много. С каждым днем прибавляются. Никаким бандам не одолеть. Да и как их теперь назовешь бродягами, коли они работают, неплохо получают, а свалка стала не жильем, а фирмой по переработке отходов. Они нашу Марию сманивают к себе в бухгалтеры, зарплату сулят приличную, больше, чем мы даем. Вот тебе и бомжи!
— Ну так повезло Толику. Даже если еще полсотне мужиков. А другим как жить? Не всем же на свалке вместе с бомжами ковыряться в отходах?