Лелька, едва Евгений уснул, задумалась о своем — стоит иль вовсе не нужно писать ответ Сергею?
«К чему? Между нами раз и навсегда все порвано. Зачем пустые надежды, к чему подживлять прогоревший костер? Мне даже писать ему не о чем. А видимость отношений лишь навредит. Я никогда не оставлю Женьку. К Сережке тоже тепла не осталось. Все, что было, годы погасили. Лишь сны будоражат. А днем не только о нем вспоминать, свое имя забываешь. Да и не верю, что все эти годы он обходится без женщин. Впрочем, какое мне дело? Одного жаль, что даже один день из той поры вернуть невозможно…»
Утром, едва подошла к модулю, увидела, что ее ожидают. И не только Мария со сторожем Николаем, а и милицейская оперативка, стоявшая у порога пивбара.
— Ну, начался денек! — чертыхнулась Лелька, подойдя к двери.
Едва баба открыла ее, в модуль вошли трое. Следователь, участковый Сашка и третий — со знакомым лицом, но в форме сотрудника милиции.
— Жорик?! — ахнула Лелька, не веря глазам.
Человек разулыбался:
— Он самый!
— Как ты? Все в порядке? А то у меня морда до сих пор болит.
Глянула на парня и отметила, стыдясь самой себя: «А ведь красивый человек! С чего считала его ублюдком?» Вслух же сказала смеясь:
— Знаешь, впервые вижу, что мужику к лицу милицейская форма.
— Лель, как убедилась сама, тот маскарад был очень нужен.
— Понятно! Иначе бы ты не только крутых, а всех моих посетителей отпугнул! Тут же они тебя за своего в доску приняли. Так ты теперь покинешь нас? А ведь говорят, что крутых не всех отловили.
— Я уже засвечен. Но иначе было нельзя. Они могли убить вас всех, потому вмешался. Ну да свято место не пустует, — смеялся Жора.
— Леля, вы даете согласие стать свидетелем по делу, в той части, что произошло в пивбаре? — спросил следователь.
— Однозначно! А как же? Конечно, согласна! — ответила не колеблясь. И спросила: — Все эти четверо у вас находятся?
— Их уже не четверо. На воле еще двое. Но им недолго гулять осталось. Выловим. Никуда не денутся. Одна просьба будет у нас, поймите правильно. Не выходите по потемкам из дома. И сына забирайте со двора засветло. Мало ли что может стукнуть в голову подонкам. Они непредсказуемы.
Попросил также женщину прийти в горотдел после работы.
— Допрошу вас в качестве потерпевшей. Это обычная формальность. Но не единственная. Потом проведем опознание и очные ставки. Говорите все как было, не срываясь, по существу. Вы взяли заключение у врача по поводу ударов, нанесенных в тот день?
— Да! Муж настоял. Справка имеется.
— Возьмите с собой для приобщения к делу. И ваша подруга Антонина, она имеет заключение медиков?
— Ей муж на дом врачей вызывал. «Неотложку». У них должна сохраниться запись. Тоня до сих пор не вышла на работу. Значит, со здоровьем неважно. Я говорила с ней, она сказала, что врачи признали сотрясение мозга, не велят вставать, потребовали, чтобы соблюдала постельный режим.
— Тем более с ее справкой проблем не будет, — улыбнулся следователь.
Лелька предупредила Евгения, что ее вызывают после работы в горотдел милиции.
— Сама не ходи, я подвезу тебя. Сын со мной будет, не беспокойся. Я покатаю его по вечернему городу, давно обещал, пришло время держать слово, чтоб потом не было неловко. А ты, когда закончите, позвони мне. Я мигом прикачу! Договорились?
…Лелька обстоятельно ответила на все вопросы следователя. Допрос уже закончился, и женщина хотела позвонить мужу, чтобы тот подъехал за ней. Она только подошла к окну, и в эту же секунду на нее посыпались осколки стекла, разбитого выстрелом.
Все случилось внезапно. Женщина не успела испугаться, понять, что произошло.
В секунду стало темно. Руки выронили сотовый телефон, кричавший Женькиным голосом:
— Алло! Леля! Я слушаю! Алло!
Евгений примчался, когда «неотложка» увозила Лельку из милиции в больницу. Двое оперативников бегом пронесли носилки мимо Евгения. Лицо Лельки было сплошь залито кровью, в нем ничего не разглядеть, не узнать.
— Во изверги! Опять забили насмерть человека, — качали головами осуждающе прохожие и зеваки.
— Не первого и не последнего угробили проклятые лягаши!
— Проходите! Чего собрались? — подошел дежурный к толпе и попросил: — Не мешайте работать! — и тут же получил костылем по голове.
Ударивший его костистый старик обругал дежурного лейтенанта матом и пожелал:
— Чтоб вас всех уделали, как вы того, что увезли теперь!
А на чердаке дома, стоявшего напротив, искали оперативники человека, стрелявшего в окно следователя.
«Кто же этот негодяй, решившийся на такое? Ведь прямо над головами людей палил, скольких убить мог ни за что, и никого не остановило, не потрясло, никто и не подумал сообщить нам, откуда стреляли? Какие бездушные, холодные люди! Если они и живут, то со спящей совестью. А может, и не имеют ее. А значит, совсем не случайно гибнут. Им давно бы пора проснуться от собственного холода», — возмущенно говорили люди в толпе, окруживший дом.