Вокруг дома, стоявшего напротив милиции, ходили, обнюхивая всякий след, служебные овчарки. Все они останавливались у проезжей части дороги и сконфуженно смотрели на оперативников, дальше они оказались беспомощны, следы уже были заезжены машинами, а на чердаке, откуда стреляли, ни души, ни единой улики.
Следователь проверил всех жильцов. В доме много лет проживали одни и те же люди, в основном старики. Они редко выходили на улицу, но друг о друге знали всю подноготную. Тому способствовали слабая звукоизоляция и традиционное любопытство проживающих.
— Не! Чужие в наш дом не заходят давно. А чё им тут делать? Богатеев у нас нету. Все на пенсию живем. Других доходов нету. А она копеечная. Едва хватает на хлеб и чай. Сами знаете, нынче всякая ложка сахару на счету. Вот и мучаемся. Раньше друг друга на чай звали, теперь всем не до гостей. Всяк в своей норе сидит, — сказала старуха дворничиха с первого этажа, просиживавшая во дворе целыми днями.
— Работающие жильцы имеются в доме? Вот в этом подъезде? — спросил следователь.
— Конечно! Считай, все выкручиваются как могут. Нынче за одну пенсию даже схоронить никто не согласится. Но на то время, о каком спрашиваете, все уже дома были. Свет в каждом окне горел. Я с хлебом верталась, видела.
— Никто навстречу вам не выскочил из подъезда?
— Не, все тихо. Окромя нашего Власа. Пьет мужик по-дурному. От того мозги прокисли, гавкается со своей старухой день и ночь.
— Устали вы от него? Наверное, и гости к нему приходят часто?
— Да уж того как грязи, такие ж забулдыги, как сам. И дотемна чужуют. Единый со всего подъезда такой неудельный и бесшабашный. Скажи ему, дураку, мол, Влас, кончай пить, он так отматерит, что жизни не взвидишь. А еще, фулюган, грозит в углу зажать. И это в наши годы!
— А у него старуха имеется?
— Есть, да, видать, не справляется с им! Я б его давно ощипала, того петуха, а она жалеет! Чего? Приловила и отдери бока каталкой! Он у меня давно б про выпивку забыл! — рассмеялась баба.
— Ивановна! Влас дома был в то время?
— Ну да! Уже пил со своими друзьями!
— Вы хоть кого-нибудь из них видели?
— Само собой. Сплошные рыла, ни одного лица.
— Молодые средь них есть?
— А кто знает? Все обросшие, грязные, матерятся. Я Власа упреждала, коль его гости станут еще ругаться, милицию вызову. Он меня на хер послал и обещал в подъезде припутать, заткнуть все дырки, чтоб не гавкала. Ну я и молчу. Ему едино, что утворить, а мне на старости срамиться неохота.
Следователь вскоре простился с дворничихой, вызвал к себе в кабинет Власа. Ведь именно над его квартирой было то чердачное окно, из которого стреляли.
Но в назначенное время Влас не пришел. Выждав еще с час, следователь решил сам сходить к нему, но Власа не оказалось дома.
Сухонькая старушка открыла двери, не боясь, не дрогнув, провела в комнату и, назвав имя, присела напротив.
— Где муж ваш? — спросил следователь.
— На работе.
— Я ему повестку посылал. Он получил ее?
— Приносили бумажку. Влас озлился. Ну и верно, нешто человеку с работы сбегать из-за вас? За ним греха нет. Бояться нечего.
— Где он работает?
— Гальванщик он. Аккумуляторы делает.
— Он не на пенсии?
— Так на нее разве проживешь?
— Во сколько он заканчивает работу?
— Вот-вот прийти должен.
— Выпивает муж?
— Да как сказать? Не больше других. Работа у него вредная. Вечно с кислотой. А ну подыши ею день? Он же больше тридцати лет в этом цехе. Иногда выпьет дома. От того никому никакой беды. Он даже во двор выпивши не выходит.
— А почему соседи жалуются на постоянный шум, сквернословие?
— Это Ивановна! Одна она хвост поднимает. Другие все уважают Власку. А и есть за что. Он ни одного дня без дела не сидел. Вся жизнь в работе. За все годы только два раза в отпуске был. И те провел на огороде — на нашей даче. Ее он тоже своими руками построил. Вот так Ивановне нужно жить. Не сушить целыми днями жопу во дворе, а засучить рукава и вкалывать хотя бы для себя. Это для нее было б лучше.
Выстрел на чердаке? Батюшки-светы, нет, не слышала, — перекрестилась испуганно.
— Были вы в это время дома? — спросил следователь старуху.
— Где ж еще? Власка, как всегда, в ванне отмокал, я ему ужин собирала на стол.