— У подруги была, по делу. Засиделись допоздна. Идти домой ночью побоялась.
— Такси могла бы вызвать. С этим теперь нет проблем. В любое время куда хочешь доставят, опасаться с ними нечего.
— А и правда! Не догадалась! — сыграла Лелька в дурочку.
— Видать, перебрали с подругой знатно?
— Не до того нам было! И ты не суй нос в мои дела и жизнь. Много себе позволяешь! — осекла Марию, та умолкла и целый день, до самого вечера, не разговаривала с Лелькой.
Впрочем, в пивбаре особо не поговоришь. Чужие глаза и уши всегда рядом, наготове. А потому общались женщины между собой чаще всего уже дома. Но после той Лелькиной отповеди Мария замкнулась. И даже управившись с домашними делами, не приходила к хозяйке посумерничать вместе, как бывало раньше. А вскоре умерла одна из старушек — соседка сторожа Николая, — Мария получила ту комнатку и перебралась в нее насовсем. Дома у Лельки женщина больше не появлялась. Прямо с работы уходила к себе.
Лелька научилась сама управляться в доме. Убирала, стирала, готовила, растила сына.
Вернувшись домой после больницы, Евгений никак не мог нарадоваться своему возвращению. Он не отпускал с рук сына. Ходил по дому, радуясь его теплу, привычному укладу и порядку. Он восторженно смотрел на Лельку, называл ее так тепло и ласково, как в самом начале совместной жизни, и всем интересовался.
— Как в пивнушке дела? Что нового? Расскажи, — просил жену.
— Мария комнатушку получила, ушла туда сразу. К нам теперь лишь изредка заходит. У себя живет. Я тебе о том говорила. Она как оформила документы, мигом туда перебралась. Теперь со сторожем нашим дружат.
— Ну, он хоть и в годах, но все ж мужчина! Ей с ним, конечно, интереснее, — улыбался Евгений. И пошутил: — Может, поженим их?
Лелька рассмеялась:
— По-моему, они сами разберутся!
— Крутые появлялись в пивбаре?
— Нет. Не приходили.
— Послушай, Лель, давай его продадим! — предложил Евгений.
— Зачем? — удивилась баба.
— Ты еще спрашиваешь? Неужели не устала ходить по лезвию ножа? Я уже сыт по горло. Ничего не хочу. Не нужен тот навар от пивнушки! Без него спокойно проживем.
— А я где буду работать? Неужель без дела сидеть предлагаешь? Нет! Так не будет. Можешь не помогать, вообще не показываться у меня, но дело свое не брошу. Сколько сил сложила, и теперь продать? Придумал тоже!
— Лель! Что дороже? Наши три жизни или ларек? Ну хочешь, давай другое купим, в ином месте?
— Там тоже крутые найдутся. Но уже другие. И снова разборки… Здесь мы хоть на год отсрочку имеем.
— Как это?
— Ну, поговорили с ними! — испугалась баба собственной болтливости, но было поздно.
— Кто ж отсрочку дал? — поинтересовался муж.
— Вовка Сыч! Он главный в той банде…
— Говорил я с ним… До больницы… Это он меня порезал. И еще один из его козлов.
— Ты следователю милиций говорил о том?
— Да, как только пришел в сознание…
— Ну, теперь все! Из-под земли достанут, но не простят. Они Юльку за это убили, — побледнела Лелька, испугавшись не на шутку.
— Что ж по-твоему, я должен был молчать? Пусть они завтра всех нас на веревки покромсают?
— Ты хоть о сыне вспомнил бы! Юлька вон тоже высветила! И что? Крутые на воле, а она где? Чем ей менты помогли? Указали на нее бандитам. Так и с нами будет! Почему других не трогают? Находят как-то общий язык. И только мы неудельные! Не успели на ноги встать, требуешь продать ларек. Как жить станем? — заводилась баба.
— Не все в городе торгуют, но живут. С голоду не помирают. О семье думают. Не всякий кусок — впрок! — хмурился Евгений и спросил: — Кто для нас отсрочку у крутых взял?
— Да кому мы нужны? Твои друзья сюда ни разу не пришли, даже не поинтересовались, живой ли ты. А сколько времени прошло?
— Так кто вступился? Уж не Сергей ли с Северов вернулся? Тот самый? Мой дублер на должность мужа?
— Нет! Я его не видела!
— Так кто тогда? — мрачно спросил Евгений.
— Сама пробила! Позвонила, поговорили, и все! Уладилось. Теперь на год отсрочка!
— Позвонила и уладила? Не верится. Что-то не клеится. Почему ко мне с ножом, а тебе по телефону уступили?
— Раньше, еще до тебя, в притоне Сыч бывал, — смахнула притворную слезу со щеки баба.
— Но ведь после года нас снова начнут отлавливать! Неужели не устала? Лично я не хочу повторений случившегося. Давай продадим пивбар! Ну подумай сама! Иль я должен умолять тебя оставить меня в живых, иль моя жизнь ничего не стоит и пивнушка по своим доходам перевесила мою нужность?
— Жень! Давай не будем спорить. Этот год, коль есть договоренность, я поторгую. Дальше будет видно. Не стоит загадывать! Надо — продадим, будет спокойно — поработаем, — предложила Лелька.