На том они и порешили.
Женщина на следующий день пошла в пивбар, Евгений тоже поехал на работу.
— Эй, хозяюшка! Плесни в бокал! — увидела крутого из банды Сыча. Он как-то странно улыбался ей. Нет, Лелька не взяла с него деньги. И даже не заметила, как ушел. Народу было много. До обеда вдвоем с Марией еле успевали. Чуть поубавилось посетителей, решила мужу позвонить.
— Ну, как себя чувствуешь? — спросила устало.
— Да вот почту разобрал. Кое-что интересное получил.
— Какое-то предложение?
— Да уж! Волосы дыбом до сих пор стоят! — ответил каким-то ледяным, чужим голосом и спросил: — Ты домой во сколько вернешься?
— А разве за мной не заедешь?
— Я сейчас возвращаюсь и жду тебя!
— Так рано? Что случилось?
— Приедешь, узнаешь!
Лелька все перебрала в памяти, но нет, ей нечего стыдиться или опасаться мужа. И вечером вернулась с работы, даже не думая о чем-то плохом.
Евгений сидел на кухне у окна. Перед ним полная пепельница окурков, две пустые пачки от сигарет, пустая бутылка из-под водки под столом, и никакой закуски.
Нет, он не был пьян. Но зол был до бешенства и еле сдерживал себя. Это баба приметила вмиг, едва он открыл ей двери.
— Жень! Что случилось? Чего мечешься? Какая блоха покусала?
— Сядь! — предложил резко, грубо. И спросил: — Так, значит, проблему налога с пивбара ты сама сняла?
— Ну, понятное дело.
— А как ее разрешила?
— Я говорила с Вовой Сычом по телефону, и он согласился дать нам отсрочку на год.
— Значит, по телефону его достала?
— Ну да! — подтвердила Лелька не сморгнув.
— А с самим Сычом виделась?
— Нет, — ответила не дрогнув.
— Не виделась? А это что?
Достал конверт и вытащил из него несколько фотографий. На них Лелька с Сычом в постели, в разных позах… На фотографии и дата и время проставлены.
— Что ты мне на это скажешь?! — спросил Женька. Желваки на лице заходили, руки сжимались в кулаки, мужик еле сдерживался.
Лелька положила фотографии на стол. Она поняла, крутые отомстили ей за то, что Женька высветил их ментам. Выходит, кого-то замели в милицию. Нарушено одно из условий, и теперь от крутых жди чего угодно. Лелька смотрит на дату отправки конверта. Он неделю пролежал на столе Евгения. Значит, не всех отловила милиция, кое-кто остался на воле. А для расправы с ней хватит и одного. Хотя они знают, кто их выдал, и будут искать возможность последней встречи с Женькой…
Бабу от этих мыслей словно током пробило. Она дрожала осиновым листом.
— Тебе нечем крыть! Может, ты и послала крутых на меня, чтоб остаться одной? Зачем же так мерзко? Могла сказать, мол, надоел, хочу перемену, новых ощущений, веселой жизни. Только зачем завела ребенка, если не способна быть матерью? У тебя сучья кровь, потому никогда не сумеешь жить с одним человеком. Чего тебе не хватало? Приключений?
— Не ради себя я пошла к нему! Я хотела…
— Вижу! Что хотела, то и получила!
— Он меня силой взял! Я вовсе не за тем шла!
— По фото иное видно. Там не насилие, сплошная похоть! Грязная и обоюдная!
— Ложь! Я думала узнать у него, каков налог и какую отсрочку могу получить, выплатив часть денег. Боялась, чтоб не ворвались в больницу или детсад. Мне нужно было срочно спасать нас всех. Ментам не верю. Они в связке с крутыми. И за то, что ты их высветил, отомстили этим! — указала на фото.
— Сама себе противоречишь. Если были б в связке, бояться Сычу нечего! И еще… Совести у тебя ни на грош, шлюха! Они меня чуть на тот свет не отправили, а ты под них подстелилась. Не дождалась, пока в себя приду. А может, и очень ждала другого исхода?
— Я говорю, все насильно! Попробуй там ломаться. Пулей из окна пятого этажа выкинули б!
— Ты знала, к кому идешь. Не тебе одной, всему городу известно, чем заканчиваются визиты к крутым! Иначе с ними не договориться и не получить уступок. И тебе было известно. Значит, сознательно шла на такое!
— Врешь! Я умирала от страха за ваши жизни! Ты беспомощен, сын мал. Я долго не могла придумать ничего другого. Пусть бы не стало меня, только жили б вы! Да, понимала, что рискую, а где другой выход? Ведь меня изнасиловал не только Сыч, а и трое других из его банды. Именно потому, что сопротивлялась, дралась и вырывалась от Володьки. Он так наказал меня, отдав своим на всю ночь.
— Эх ты, стерва! Как опозорила меня, нашу семью! Сидела б ты дома со своими куриными мозгами. Тебе, как вижу, памятью никогда не покинуть притон! Ты так и застряла в нем до старости. Нет у тебя ни гордости, ни достоинства. Видно, так и кончишься где-то под забором!