— Надо ж, как не повезло!
— Кому? — опешил Евгений.
— Тебе…
Они ехали молча по тихой улице. Говорить не хотелось. Лелька отвернулась к окну.
Евгений, подъехав к дому, затормозил и спросил бабу тихо:
— Мне заезжать? Или возвращаться?
— Сам решай! Тут у тебя проводников и советчиков больше нет!
Взяла сына за руку, вошла во двор. Женька открывал ворота.
Лелька пока управилась по дому, не присела ни на минуту. Женька, оглядевшись, вынес мусор, сжег его за домом, подмел во дворе, закрыл ворота. И вернулся, взялся накрывать на стол. Все делал молча, основательно. Позвав сына, накормил и умыл, отправил играть в свою комнату, пообещав, что завтра привезет ему компьютер и много-много всяких мультиков. Лелька, слушая, невесело усмехалась.
«Вот и говорить нам не о чем. Будто чужие друг другу. Не впервой ему уходить и возвращаться. Неужель не боится, что мое терпение когда-нибудь лопнет? Вытряхну из дома сама, как грязный половик, и навсегда закрою перед ним двери. Пусть не считает, что прикрыл своим именем. Я, если захочу, еще лучше себе найду. Не совсем состарилась. А коли подкрашусь и прибарахлюсь, вообще отбоя от хахалей не будет. Очередь возле пивбара выстроится. Я с ними собеседование проведу. На конкурсной основе… Коль будет соответствовать моим требованиям — сюда его! Коли нет — пинком под задницу!» — смешила саму себя.
«А сын? — мелькнула мысль молнией. — Ему по конкурсу не сыщешь. Чужой дядя, сколь ни старайся, своим не станет, — вздохнула баба грустно. — Но ведь и этот уйти хотел. Что за отец? Какой с него толк, если так легко от семьи отказался? А может, сгоряча? Со зла ляпнул? Но ведь и обзывал, да как грязно! А теперь сидит, точно на цепи кто держит его, чего не уходит, старый козел? Молчит! Сказать нечего! То-то, гнус плешатый! Не все ходить, распустив хвост! Ты чаще других бываешь виноватым».
— Лель, ну ты скоро? — подошел Женька сзади, взял ее за плечи, но баба стряхнула руки:
— Ну что теперь от меня надо? Я сука, грязная шлюха, дешевка, подзаборная подстилка, еще кто? Чего ко мне липнешь?
— У нас с тобой сын!
— Правда? А разве вчера его не было?
— Поставь себя на мое место, тогда поймешь!
— На чьем месте стоишь сегодня? Что изменилось? Ведь все прежнее!
— Нет. Ты не права!
— В чем? — усмехнулась Лелька.
— Было время на размышление.
— Не ври! Сыча не стало. Вот и отлегло от задницы. Бояться теперь некого. А так дрожал, что тебя за мой ларек уроют. Вот и смылся. А дело вовсе не в пивнушке! Ты себя считаешь самым умным и порядочным. На самом деле — жлоб и трус! Прав был Сыч! Нет его, но слова остались. Он не ошибся и не соврал. Таким и я тебя считаю. Нет к тебе уважения.
— Вот так, значит? Выходит, даже мертвый он остался моим дублером?
— Дурак! Только шизанутый может ревновать к покойнику. Я давно поняла, какой ты есть. Я устала от тебя, занудливого, скаредного и трусливого. Не о таком муже я мечтала. А ты и мужиком быть перестаешь. Где ты, прежний Женька, за которого выходила замуж? Ты стал похож на престарелую капризную дамочку! И мне противно быть рядом с тобой.
Женька сидел у окна, курил. Лицо его пылало. И снова страх за него охватил бабу. Вспомнились слова лечащего врача Женьки перед выпиской: «И пуще всего берегите его от стрессов! Они для него — смерть…»
Женщина умолкла. Евгений с грустью произнес:
— Извини. Я не хочу навязываться. Просто хоть иногда дай мне возможность общаться с сыном. Нам нужно немного отдохнуть друг от друга и пожить врозь. Я пошел.
Встал из-за стола и, схватившись за сердце, коротко вскрикнул, осел на стул и сполз с него, широко открыв рот. Он силился вдохнуть, но не получалось. Лелька мигом вызвала «скорую помощь». Сама накапала валерианы в стакан воды. Женька бледнел на глазах.
— Женя! Пей! Слышишь?!
Но тот задыхался.
— Женька! Не уходи! Я люблю тебя!
На крик выскочил сын. Подбежал к отцу. Присел на пол рядом, целовал глаза, губы.
— Папка! Не надо компьютер. Только живи с нами, как всегда! — просил, наклонясь к лицу.
Врачи, увидев Женьку на полу, проверили пульс. Перенесли на диван, сделали уколы, принесли кислородную подушку, заставили его дышать.
— Сделайте кордиамин еще!
И снова укол. Врач не отпускает руку Женьки, слушает пульс.
Лелька стоит в дверях комнаты.
— Что случилось с ним? — спросила врач.
— Не знаю, — тихо ответила хозяйка.
— Только недавно его выписали из больницы. Я сама обследовала его, все было нормально, а тут приступ… Вы что, поругались? — глянула на Лельку зло. Та опустила голову. — Если не вытащим, эта смерть будет целиком на вашей совести! Нашли время для ссор! Ох уж эти бабы! — злилась врач откровенно.