— Я думала, что ты просто будешь приказывать, а я — исполнять, ты же мой рукоразводитель, — саркастично ответила она.
— Есть довольно увесистый шанс, что через пару дней ты настолько обозлишься на меня, что прирежешь во сне. Или пришьёшь к дереву. Меня этот вариант категорически не устраивает. Я хочу знать, что могу положиться на тебя. Пусть не как на друга, но хотя бы как на напарника.
— Дело не в тебе. Я злюсь не на тебя.
— А на что?
— Не твоё дело.
— А мне кажется, что моё. Давай, доставай свои ножи. За что ты так сильно меня не любишь? Разве я хоть раз нарушил своё слово?
— Нет. Я же говорю, что дело не в тебе, — зашипела она, злясь всё сильнее.
Десар отступать не собирался, раз уж собрался вскрыть этот нарыв, то нужно идти до конца.
— Хорошо, а в ком? В моих братьях? В кузене? Давай, Кайра, расскажи, за чьи проступки ты наказываешь недоверием меня.
Она замолчала, раздражённо глядя на собеседника, и на минуту стало тихо.
— Я не обязана тебя любить или даже доверять тебе. Это не право, а привилегия, — наконец ответила Кайра.
— Согласен. Но сейчас речь идёт о другом. Нам нужно будет идти бок о бок через лес на протяжении нескольких недель. Охотиться, есть, спать… я не хочу делать это в постоянном напряжении, поэтому давай обсудим все наши разногласия здесь и сейчас, раз ты всё равно не хочешь ни охотиться, ни есть, ни спать. В чём твоя проблема со мной, Кайра?
— Ты прекрасно знаешь, в чём моя проблема со всеми Блайнерами! — наконец взорвалась она. — Не надо притворяться, будто ты не понимаешь, о чём речь!
— Отлично. Тогда давай вместе вернёмся в события двадцатипятилетней давности. Ты и я. Как следователи и напарники. Препарируем эту ситуацию и выясним, что именно произошло и как жить с этим дальше.
— Нечего там препарировать! Твоя тётка прокляла моих родителей, и из-за этого они погибли, а мои сёстры и брат вынуждены каждый день сталкиваться с насмешками, ненавистью и нехваткой денег, — зло выдохнула Кайра.
— Просто так? Шла по улице и прокляла? — спокойно спросил Десар.
Он понимал, что этот разговор необходим, даже хотел его, но теперь, когда момент настал, начал сомневаться, не стоило ли подождать ещё немного.
Тридцать шестое юнэля. Перед рассветом (30.1)
Кайра
Я злилась так сильно, что едва могла контролировать себя. Злилась на то, как глупо и нелепо погиб жрец. Злилась на то, что оказалась слишком слабой карательницей — это из-за меня магия Странника вышла из-под контроля и взорвался портал. Злилась на то, что Эрер и Мелч оказались непонятно где и могли быть ранены. Но ещё сильнее злилась на то, что осталась с Блайнером один на один. Его и так было невыносимо много последние дни, и теперь от одной мысли, что мы неделями будем находиться рядом друг с другом, хотелось… взорваться!
Наверное, стоило плакать, но я не могла и вместо этого злилась.
И затеянный им разговор бесил неимоверно, потому что смысла в нём не было! Он никогда не поймёт, какую дань ежедневно взимает с Болларов проклятие Моэры Блайнер. Непосильную дань! А Блайнеры ещё и смеют заявлять, будто мы сами виноваты. В чём? В чём?! Мы ещё даже не родились, когда нас прокляли…
— Повторю вопрос: Моэра прокляла вашу семью просто так? Без повода? Проснулась однажды утром и прокляла? — настойчиво повторил Десар.
— Нет, она была безумно влюблена в отца, а когда он женился на другой, она прокляла всю нашу семью из ненависти и ревности, — ответила я, сдерживая гнев.
— Хорошо. Предположим, ты права. Давай представим, что ты — Моэра, а я — Отральд. Возраст примерно совпадает, так? Хотя нет, Моэре было девятнадцать, когда это произошло. А Отральду? Двадцать семь?
— Двадцать пять, — поправила его, сверля сердитым взглядом. — Но я не собираюсь притворяться, будто я — это она.
— Я не прошу тебя притворяться ею. Но ты — сотрудница СИБа, ты должна уметь вживаться в шкуру преступника и думать, как он. Это не всегда весело или приятно, если ты не знала.
— Я прекрасно знаю! — прорычала в ответ.
— Отлично, тогда продолжаем. Наша задача — понять логику злоумышленника. Тысячи людей расстаются ежедневно, но такое проклятие — лишь одно. Я хочу разобраться, почему Моэра поступила так, как поступила.
— Это не имеет значения!
— Имеет. Для тебя. А значит, и для меня, — невозмутимо ответил Десар, и за эту невозмутимость захотелось огреть его сделанной им самим миской. — Итак, я — Отральд, а ты — Моэра. Ты безумно любишь меня, а я — Вивиану. Мы с тобой вот-вот должны пожениться, но я не хочу этого брака. При этом я не разрываю помолвку. Почему?