Ручка двери поворачивается, и я напрягаюсь, инстинктивно пытаясь отодвинуться назад, когда дверь распахивается и я вижу стоящего там мужчину, который смотрит прямо на меня. Мне требуется мгновение, чтобы осознать, что я вижу. Я ожидала увидеть кого-то старого или уродливого, отвратительного и мерзкого мужика, и этот мужчина определённо мог быть таким внутри. Почти наверняка, если он из тех мужчин, которые оставляют девушку привязанной к кровати.
Но он не старый и не уродливый.
На вид ему максимум двадцать пять, у него смуглая кожа, тёмные глаза и густые чёрные волосы, убранные с лица. Он одет в джинсы и белую футболку с пятнами вдоль подола, похожими на машинное масло, и в мотоциклетные ботинки. Он стоит, засунув руки в карманы, прислонившись к дверному косяку, и не спеша наблюдает за мной. У него резкие черты лица, острый подбородок, и он смотрит на меня так, словно ничуть не удивлён моим состоянием, а на его полных губах играет ухмылка.
Я не могу вспомнить других мужчин, которых знала до этого, но уверена, что он — самый красивый мужчина из всех, кого я когда-либо видела.
— Уинтер. Ты очнулась. — Он приподнимает бровь, а я в шоке смотрю на него.
— Откуда… откуда ты знаешь моё имя? — Я с трудом сглатываю, морщась от боли в горле. Слова царапают горло, и я тщательно подбираю следующие, не желая говорить больше, чем нужно. — Кто ты?
Мужчина в дверном проёме слегка двигается, полностью игнорируя первый вопрос. Вместо этого он отвечает на второй, жадно оглядывая меня, словно знает, как я выгляжу под одеялом. В его тёмных глазах мелькает что-то хищное, и я замираю на месте, чувствуя, как в груди колотится сердце, когда он начинает говорить.
— Меня зовут Габриэль Мартинес, — говорит он с лёгким акцентом. — А тебя полагаю — Уинтер? — Он отстраняется от дверного косяка, и на его лице появляется улыбка. — Теперь ты моя.
2
ГАБРИЭЛЬ
Мой член дёргается, когда я скольжу взглядом по едва прикрытому телу Уинтер. Простыни едва прикрывают её пышную грудь и опасно сползают вниз, когда она пытается освободиться от пут, приковывающих её запястья к кровати. Чего бы я только не отдал, чтобы трахнуть её прямо здесь и сейчас, после нескольких месяцев наблюдения за ней, на самом деле — преследования, ведь она, похоже, не знала, что я рядом.
И теперь она моя.
А всё потому, что этот высокомерный ублюдок решил трахнуть какую-то шлюху из трейлерного парка и выбросить этот самый великолепный кусок задницы, потому что он влюбился в своего питомца, вместо того чтобы оценить то, что отец преподнёс ему на блюдечке с голубой каёмочкой: рыжеволосую королеву, такую же огненную, как и её волосы. Однако она знает, как вести себя в роли кроткой принцессы. Я ненавижу всё в этом городе: дурацкую иерархию семей-основателей и их власть над всем этим чёртовым местом, то, как они обращаются с нами, «Сынами Дьявола», как со сторожевыми псами, а не со страхом и уважением, которых мы заслуживаем.
Меня бесит тот факт, что один из самых страшных мотоклубов Новой Англии фактически принадлежит трём богатым семьям. А после того, что я увидел сегодня вечером, я понял, что нами управляют не только чопорные старики, сидящие в своих особняках, а и их избалованные сыновья-студенты взяли власть в свои руки. Что ещё хуже, потому что это означает, что тот, кто вышвырнул Уинтер, Дин Блэкмур, теперь формально является моим начальником. А если он настолько глуп, что не хочет жениться на ней? Я могу только представить, насколько хреновыми будут его решения.
Но на самом деле это его потеря. Из Уинтер получилась бы идеальная «старушка», властная, величественная и абсолютно безбашенная. Она знает, как носить корону, как никто другой, кого я когда-либо видел, если бы только она не была такой заносчивой. Но она считает себя лучше меня, лучше всех «Сынов дьяволов» из-за того, кем был… или есть её отец, и за кого она должна была выйти замуж.
Она считает, что она слишком хороша для байкерши, и это должно вызывать у меня ненависть к ней, но на самом деле это только усиливает моё желание. Я хочу показать ей, насколько она неправа, и что, если бы она мне позволила, я бы сделал её своей игрушкой. Я бы заставил её хотеть меня, умолять меня…
Боже, я провёл бесчисленное количество дней, наблюдая за ней из тени, возбуждаясь от мысли, что она обхватывает мой член, а не какого-то грёбаного лорда. И она как будто чувствовала… то, как она раздевалась перед тем, как лечь спать, те платья, которые едва прикрывали её идеальную попку... Она такая соблазнительница. С той секунды, как я увидел её в доме её отца, я понял, что этой девушке нужен настоящий мужчина, чтобы трахнуть её как следует. Она не была создана для принца или лорда. Она была создана для меня. Я знал, что если бы у меня когда-нибудь был шанс раздвинуть её сладкие складочки, она бы умоляла меня довести её до оргазма так, как никогда не смог бы малыш лорд. И я был бы более чем готов подчиниться.