Но вместо этого она бросает на меня убийственные взгляды, решительно сжав губы.
— Нет? Ну ладно. — Встав с кровати, я возвращаюсь к комоду и достаю ремень.
При виде кожи глаза Уинтер округляются, когда я натягиваю его.
— Подожди. Подожди, Гейб, пожалуйста. Прости. Я больше не буду возражать. Я... — Её челюсть судорожно сжимается, чтобы подобрать слова, которые остановят меня, но я продолжаю продвигаться вперёд.
Я сказал ей, что ей нужно сделать, чтобы прекратить наказание, и, несмотря на страх в её глазах, я знаю, что это её заводит. Её киска насквозь мокрая, и не только от того, что я ласкал её пальцами ранее. Ей нравится, когда её наказывают, и ей нравится сопротивляться, отказываясь умолять, чтобы сохранить видимость власти.
— Мы начнём с двух на твоей заднице и будем двигаться дальше, — говорю я. Сворачивая кожанку, и зажимаю пряжку ладонью.
В последнюю минуту Уинтер отворачивается, прикрывая рот рукой и закрывая от меня свои эмоции. Мне это не нравится. Я резко опускаю ремень на её обнажённую плоть, которая уже покраснела от моих прикосновений. Уинтер кричит, уткнувшись в свою руку, и мечется по кровати.
Я делаю паузу, давая ей время подобрать слова, чтобы остановить меня. Но она этого не делает. Я опускаю ремень во второй раз, полосуя её тело. Она начинает всхлипывать, и я не могу точно сказать, плачет ли она от боли или от удовольствия. Я склонен думать о последнем, судя по тому, как её бедра вдавились в матрас, словно она искала трения.
— Ты хочешь, чтобы я трахнул тебя, маленькая принцесса? — Шиплю я и мои плечи напрягаются.
Уинтер прячет лицо, едва заметно кивая.
— Тебе придётся это сказать. Скажи, что ты хочешь, чтобы я тебя трахнул. Умоляй об этом.
Выпрямив спину, чтобы хоть немного приподняться с кровати, Уинтер поворачивается ко мне лицом. Её заплаканные щёки сжимают моё сердце, но я отбрасываю эмоции в сторону. Мне нужно это прямо сейчас, эта борьба, это освобождение. Я не могу быть добрым или нежным, потому что в таком случае я сорвусь сегодня вечером.
— Пожалуйста, Габриэль, — шепчет она, и её лицо заливает румянец.
— Пожалуйста, что? — Настаиваю я.
— Пожалуйста, трахни меня. Пожалуйста… — Умоляет она. В её глазах пляшет безумный огонёк.
Я с глухим стуком бросаю ремень на пол и медленно расстёгиваю и спускаю штаны, оттягивая момент её благодарности, но при этом заставляя свой член болезненно пульсировать от сдерживания.
Она опускает взгляд на мои руки и облизывает губы, пока я стягиваю джинсы, высвобождая эрекцию. Я стягиваю рубашку через голову и наклоняюсь к столику, чтобы взять презерватив. Уинтер не сводит глаз с моего члена, пока я надеваю резинку.
Затем я забираюсь к ней между ног. Она так восхитительно широко раздвинута из-за своих пут, и обе её дырочки идеально расположены для проникновения. Её бёдра слегка приподняты из-за попыток создать трение и получить разрядку.
Просунув руку между её половыми губами, я покрываю пальцы её соками, и она стонет, придвигаясь ко мне бёдрами, хотя у неё почти нет свободы движений. Затем я провожу рукой вверх по её промежности, пока не добираюсь до её сморщенного ануса.
Лаская её пальцами, я обвожу вход, и Уинтер ахает. Чёрт, мне так хочется ворваться туда без предупреждения и подготовки. Я хочу почувствовать, как тесно она обхватывает мой член. Но она не готова к этому, и как бы мне ни хотелось, чтобы это было грубо, я не хочу её испортить. И всё же мои яйца сжимаются при одной мысли о том, чтобы трахнуть её в задницу.
Я больше не могу ждать. Широко раздвинув её ягодицы, я приставляю головку члена к её входу и вхожу в неё, погружаясь до упора. Уинтер стонет, когда её киска сжимается вокруг меня.
— Чёрт, ты такая мокрая. — Я хватаю её за бёдра и немного приподнимаю над кроватью, заставляя вытянуть руки как можно дальше, чтобы она могла опираться на них во время моих толчков.
Она обхватывает пальцами мои ремни, пытаясь удержаться, пока я жёстко её трахаю. С такими темпами я долго не продержусь. Во мне столько сдерживаемого напряжения и разочарования, что я готов выплеснуть всё это в неё, когда кончу.
— Ты развратная грёбаная принцесса. Тебе это нравится? — Спрашиваю я, безжалостно вдалбливаясь в неё.
— Да! — Кричит она, насаживаясь на меня с такой же силой.
— Ах ты, маленькая шлюшка. Тебе чертовски нравится, когда тебя наказывают. — В моей груди зарождается рычание, пока я любуюсь красными отпечатками ладоней и полосами от шлепков.