Когда он наконец занёс её в дом и завернул в простыню, я был слишком шокирован, чтобы говорить или думать. Он взял меня с собой в клуб и заговорил с Марком низким, мрачным голосом. В ту ночь я не понимал, что произошло. Только позже я узнал, что бесчисленное множество семей «Сынов дьявола», включая семью Марка, пострадали таким же образом.
На следующий же вечер отец высадил меня у дома дяди, наказав оставаться там, пока он за мной не вернётся. Но он так этого и не сделал. Я до сих пор прекрасно помню выражение лица Марка, когда он пришёл за мной в дом дяди, чтобы сказать, что моего отца больше нет.
В десять лет я не до конца понимал, что означают эти слова. Только не мой отец, не тот зверь, который наводил ужас на взрослых мужчин, побеждал чудовищ и одним взглядом подчинял себе мир. Но со временем я начал понимать, что мой отец оказался там же, где и моя мать. Его тело представляло собой окровавленную, изуродованную груду плоти, которую без предупреждения предали земле.
Сыны устроили массовые похороны для всех, кто погиб в те две ночи: кто-то от нападения «Братства Бунтарей» на наших женщин, кто-то от последовавшей за этим жестокой расправы. После этого, утопая в горе из-за того, что за каких-то сорок восемь часов я стал сиротой, я пошёл домой, забрался под одеяло на своей крошечной двуспальной кровати и плакал до тех пор, пока не закончились слёзы. Затем я погрузился в глубокий тревожный сон, полный кровавых образов изуродованных тел, падающих на меня. Я изо всех сил пытался оттолкнуть их и видел, как мама или папа тянут ко мне руки, но пока я бежал, вокруг них сгущался туман, пока они совсем не исчезли, и я остался один в холодном, тёмном мире. Дни напролёт я лежал в этой постели, слишком напуганный, чтобы встать или пошевелиться. Мне некуда было идти, некому было меня защитить.
Когда Марк нашёл меня на пятый день, я был практически в коме от истощения, обезвоживания и недостатка пищи. Он отвёз меня в больницу, оказал мне медицинскую помощь, а потом забрал к себе домой. Я так и не услышал об этом ни слова. С того дня я был на попечении Марка. Он вырастил меня, научил быть мужчиной, и я должен благодарить его за то, что он спас мне жизнь в тот день.
Конечно, старушки, те женщины, которые хихикали надо мной в доме Винни, тоже внесли свой вклад в моё благополучие. Они заботились обо мне более по-матерински, чем кто-либо из «Сынов Дьявола», и я благодарен им за их любовь. Но, если уж на то пошло, я обязан Марку жизнью. Поэтому я не могу уйти, какой бы заманчивой ни была эта идея.
— Ты в порядке, чувак? — Нейл толкает меня локтем, выводя из глубокой задумчивости.
Я чуть не подпрыгиваю от неожиданности, чем вызываю смешок у моего низкорослого, но крепкого друга. В ответ я игриво толкаю его.
— Ты выглядел так, будто провалился в кроличью нору.
У Нейла всегда есть эта непринуждённая манера поднимать мне настроение, отвлекая от мрачных мыслей, без необходимости говорить о них напрямую. Я чертовски благодарен ему за это, хотя никогда бы не сказал ему об этом.
— Да, и, кажется, я нашёл Безумного Шляпника, — шучу я в ответ.
— Так… ты что-нибудь скажешь о девушке Ромеро? — Спрашивает он.
Я вздыхаю.
— Только если я смогу что-то с этим сделать. Хотя не думаю, что моё решение понравится Марку.
— Я удивлён, что он не приказал тебе рассказать о ней.
— У меня такое чувство, что именно к этому мы и придём, если я в ближайшее время что-нибудь не предприму, — ворчу я.
Нейл кивает, глядя куда-то вдаль.
— Что ж, похоже, она хоть ненадолго скрасила тебе жизнь, да? Вы двое изрядно, эм… повздорили перед вчерашней встречей.
Я толкаю его сильнее, и он отшатывается. Он поднимает руки в защитном жесте, и на его лице появляется игривая ухмылка.
— Шучу, чувак. Шучу. Не нужно так напрягаться.
Я хмуро смотрю на него.
— Увидимся, — говорю я, направляясь к французским дверям, отделяющим жилые помещения от клуба.
— Удачи, — кричит он мне вслед.
Я не оборачиваюсь и показываю ему средний палец через плечо. Он усмехается, а я захлопываю за собой французские двери.
Мне правда нужно понять, что я буду делать с Уинтер и наследниками Блэкмура в долгосрочной перспективе. Марк прав. Я не смогу вечно держать её в секрете, особенно теперь, когда Джексон стал частью клубной иерархии. Но я не готов просто так отдать её, а если я что-то скажу о ней, то так и будет. Я могу только надеяться, что никто из моих братьев-байкеров не проболтается, пока я не решу, как лучше поступить.