У талантливых людей и глупости талантливые. Вот и решил Афанасий Гаврилович ликвидировать как класс местную электростанцию. А тут еще наш замечательный краевед Андрей Андреевич Червяков изыскал корни происхождения аборигенов. Мол-де, не зря посреди водохранилища зиждется языческое капище. Из варягов мы, господа, от самих Рюриков или Синеусов, и еще родом, товарищи, из казаков. И хоть за века мы тут все перемешались к чертовой матери, а все же не мешало бы и разобраться…
Вот и разобрались. На варягов и казаков. Иванов, хоть и не местный, сразу подался в варяги. Пришлые, они и есть пришлые. И потянуло его к богу Одину и к шлему рогатому. Откуда только прыть во вшивом интеллигенте появилась? Куда там! Самый крутой террорист по сравнению с ним — воспитатель детского сада. И хоть он, кроме своей науки, ни в какой религии не разбирался, утверждал ответственно: надо бы нам электростанцию остановить, воду слить, храм от воды избавить, и наш бог сам вернется, а то ведь залито почти по маковку… А про ток не бойтесь, у нас этого электричества навалом. Вот и вся идеология…
Гениальное, оно ж примитивно до идиотизма. Только кроме идиота Афанасия Гавриловича были и другие дураки, тоже не лыком шитые. Например, кодлу казаков возглавлял депутат Казаков…
* * *Через плотину Павел Иннокентьевич и Леон проехали беспрепятственно. Благодаря звонку Донского их никто не остановил. Память у Гаева за эти несколько лет, слава Богу, не отшибло, и дорогу к дому Деда он помнил хорошо. В свое время бывал там неоднократно. Да и кто там не бывал?.. Павел Иннокентьевич волновался ужасно. Только присутствие Леона придавало ему мужественности…
— Ленечка, поедем со мной, — попросил он. — Что в городе так поздно делать? А там Анечка накормит нас всякими разносолами. По этому делу она — мастерица. Переночуете, отдохнете, и занимайтесь своими делами. Я вас сам отвезу в М… — и поперхнулся.
В тот момент они как раз выехали из-за поворота и перед частоколом увидели женщину…
Анна Игнатьевна, привыкшая к монотонному шуму леса, сразу услышала звук мотора. Обрадовалась, улыбнулась — подумала, ее ночной визитер возвращается. Нашел свой пропавший «мерседес» и возвращается. На ходу глянула в зеркало, поправила огненную гриву и вышла за ворота. Каково же было ее удивление, когда вместо серебряного автомобиля на дорогу вынырнула убогая колымага. Она так удивилась, что забыла думать об оставшемся в доме карабине.
«Жигули» виновато фыркнули и робко замерли у ее ног. На фоне опаленного неба Анна Игнатьевна разглядела двух пассажиров: молодого и чернявого, а за рулем — солидного и лысеющего.
И тут она вздрогнула. Потому что в солидном водителе стала узнавать своего пропавшего мужа. А Павел Игнатьевич выкарабкался из машины и, словно облитый ледяной водой, на подгибающихся ногах двинулся к супруге.
— Пашенька! Пашенька!!!
— Анечка… Познакомься, Анечка. Это мой попутчик Леон. Он скрашивал мое одиночество в дороге и, чего греха таить, подпитывал мужеством перед встречей с тобой.
— Неужто боялся? Жены боялся?
— Сам не знаю, чего…
Кажется, та женщина зря отправила доктора Гаева за разводом.
На пороге долгие разговоры не ведутся. Учитывая опыт прошлой ночи, Анна Игнатьевна ворота раскрыла, «Жигули» во двор закатили, а сама хозяйка добрых гостей в дом позвала. Мужу с дороги баньку истопила, а точнее, электрический титан включила да горячей водой ванну наполнила. Тот и забыл про удобства в глухомани, только ахал, плескаючись. Сама же почала стол накрывать да с милым молодым человеком гостеприимные разговоры вести.
На кухне снедь шипит, скворчит, запахами дразнит, а Анна Игнатьевна скатерку на стол стелет, посуду расставляет и ласково Леона спрашивает:
— Впервые в наших краях?
— Можно сказать, да. Хоть, казалось бы, живу недалеко, в областном центре.
— А почему, можно сказать, да? Как-то странно… Бывали здесь раньше или нет?
— Мой друг, Анна Игнатьевна, из этих мест. Столько мне о них рассказывал. Так что я о ваших красотах наслышан. Словно сам тут жил.
— Интересно… — хозяйка продолжала греметь вилками. — Что же он такое особенное рассказывал?
— Больше о дедушке своем, — беззаботно продолжала трепаться Леон. — Тоже вроде вас, лесничий. Говорил, охотник он был страстный, и друга моего с детства приучил к охоте и лесу.