— Ничего она не теряла, — проворчал он. — Выдавала себя за пацана. Таковым все ее и воспринимали… А оказалась девушкой.
— Кто это все?
— Ишь ты какая! В точку вопросы задаешь, как следователь. Но я не на допросе — раз, и два — с чего я должен откровенничать? Слушай, Аня, я вообще заехал в М… на пару часов, а околачиваюсь здесь третьи сутки. Все, хватит приключений! Я заехал к тебе, чтобы Ольгу привести в порядок… Знаешь ли, в округе больше знакомых нет… Выйдет она чистенькая, поест твоих чудесных пирожков и — айда! Я сделаю свое минутное дело, зачем приехал, потом поминай как звали.
— Торопишься, — не спросила, а как бы с упреком сказала Анна.
— Есть маленько…
— Не получится!
* * *Они появились во дворе ее дома минут сорок назад. Казалось, Анна Игнатьевна не удивилась их внезапному прибытию. Только приложила палец к губам. Мол, прошу потише, в светлице отдыхает ее муж, Павел Иннокентьевич. Тоже нагрянул вчера, да, видать, переутомился в дороге — вон его «Жигули», с ночи занемог, спит. Пока она все это шептала, сама не спускала с Ольги глаз и сразу же предложила ей принять ванну.
У той челюсть отвисла:
— Что за ванна?!
— Типа корыта, — усмехнулся ее приятель. — Сядешь задницей, смотри воду не расплещи.
— Ну и грубиян ты, Ал, — осадила парня хозяйка. — Нормальная ванна, цивилизованная. Сейчас «титан» включу.
— Здесь не только ванная цивилизованная, — подмигнул он Анне. — Тут и в кустики бежать не надо…
— А тебе, может, баньку истопить?
— Ох, Анна Игнатьевна, ужас как хочется, попариться, но некогда!
И теперь по поводу этого «некогда» она изрекла: «Не получится!»
— Что значит «не получится»?!
— Не хочешь быть со мной откровенным, Ал?
— Зачем, Аня? За хлеб да соль спасибо. Дельфина выйдет моя и — низкий тебе поклон.
— Ладно, зайдем с другого бока. Пооткровенничаю я.
Гость ласково улыбнулся и изрек:
— Зачем? Тяжело чужие откровения в душе таскать…
— Вот и я об этом же, — также с милой улыбкой произнесла Анна. — Кто тебя отсюда гонит? Разве плохо облокачиваться об этот стол, сидеть на этих, чуть скрипящих стульях? — ее тон стал назидательным. — Или, например, валяться на старом «сталинском» диване, на котором небось скакал в детстве и боролся с кожаными валиками… Угадала?
Ехидная улыбка сошла с лица парня. Молодой человек наморщил лоб, пытаясь разобраться в словах Анны Игнатьевны.
— Какие кожаные валики? — тупо спросил он.
— Не ломай комедию, Алеша! Я спрашиваю, чем тебе не гож родной дом?! Накипело? Выплачься! Впрочем, ты внук Деда, прямая линия Матвея Родионовича, — наверняка слезы лить не умеешь.
— Откуда, Аня?
Кажется, полная растерянность гостя была несколько переигранной. Удивление — удивлением, а в башке Ала тем не менее бешено роились мысли. Действительно, откуда у Анны такие сведения?! Может, от внезапно нагрянувшего мужа?..
Однако Анну Игнатьевну так легко на понт не взять. Она сразу просекла бездарные актерские дарования молодого человека и спокойно объявила:
— Ты, Ал, зенки не таращи и мозгами не скрипи. Все равно не догадаешься.
— Проще простого. Ты со своим мужиком — Павлом Иннокентьевичем, да? — поворковала, вот вы меня и вычислили. Он ведь здесь издавна?
— Да. Приехал девять лет назад.
— А ты?
— Я через год. Доучивалась. Я же его студенткой была. Только поженились перед последним курсом, его сюда забрали. Приехала через год, как раз после тех страшных событий…
Она тактично замолчала и посмотрела на собеседника так, словно он понимал, о чем речь. А тот вдруг побледнел, отвел глаза и стал дрожащей рукой запихивать пирожок в рот.
— Что с тобой?
— К-каких событий?
— Алеша, перестань притворяться. Раз ты внук Матвея Родионовича, следовательно, ты сын…
— Стоп! А вот этого не надо! Про папаню моего — ни слова…
— Внук! — воскликнула Анна. — Дед тоже не любил о нем говорить и каждый раз избегал этой темы. По крайней мере в этом доме существовало некое табу.
Гость согласно кивнул, мол, и мы не будем нарушать никаких давних запретов.
— Да какой ты гость, Ал?! — неожиданно рыкнула Анна. — Это твой родной дом! Скорее, я здесь на правах квартирантки. Вон и муж мой приехал. Как только поправится, наверное, будем собираться…
Ал поднял руку и уже оттопырил палец, чтобы покачать им из стороны в сторону, дескать, не болтай глупости, Аня, как в ее выражении, «как только поправится» — он услышал тревожные нотки. «Э-э, — подумал он, — тут не простуда».