Голоса стали громче, в конце коридора появились люди в таких же, как на чудище, белых халатах, и другие, в военной форме.
— Мальчик, осторожнее! — крикнул кто-то, но он не слышал. Он уже понял, кто перед ним.
— Папа! — заорал пацан и кинулся вперед прямо на острейшие когти.
Чудовище обхватило сына, обняло, прижало к себе.
— Он убьет его! Сделайте что-нибудь! — раздался истерический женский вопль.
Снова прозвучали выстрелы.
Мальчик почувствовал, как ужасное тело вздрогнуло, когти больно оцарапали плечо, и монстр начал наваливаться на него, опрокидывая на пол.
— Папа, папа!!! Любимый папочка, не умирай! — кричал мальчишка, захлебываясь горячей кровью отца…
Конкурс парикмахерского искусства продолжался. Под волшебными руками мастеров на сцене возникали новые красавицы и срывали очередные овации.
Но скоро должны были подъехать артисты, и Эмма Матвеевна покинула секретное совещание. Напоследок она сказала:
— Вот что, господа, я хоть и мэр, но я — женщина. Как защитить город — ваша мужская прерогатива. Скажу откровенно, я мало верю в эту криминальную угрозу, но мало ли что… Время нынче непредсказуемое. В конце концов, у нас имеются доблестные вооруженные силы, — она вопросительно посмотрела на Геннадия Михайловича, и тот, естественно, кивнул, — милиция, — на что Тарас Данилович постарался втянуть живот, мол, служим Отечеству, как можем, — и всякое разное, назовем его народное ополчение.
Депутат Казаков и Афанасий Гаврилович враждебно переглянулись.
— А если подумать, — продолжила Эмма Матвеевна, — это, конечно, не для протокола… Что, у нас собственного уголовного элемента не хватает? Разве они будут спокойно смотреть, как чужаки вторгаются на их территорию? Даешь «Путевку в жизнь»!
Она рассмеялась собственной шутке и вышла. Следом за ней увязался Серега Телятников. Как представитель прессы, он хотел взять интервью у знаменитых гостей, да и разговоры о «мерседесе» не доставляли ему удовольствия.
Собрание молчало.
Казаков и Иванов продолжали зыркать друг на друга. Дело в том, что тот самый уголовный элемент, о котором упомянула мэр, был давно уже поделен между лидерами «национального движения».
Любой бизнес требует поддержки, пусть это даже партизанская война.
У депутата Казакова опорой в областном центре были коллеги-депутаты братья Васильевы. Их интерес в М…, конечно, представляла ГЭС. Имея влияние на областные электрические сети через всякие дочерние предприятия, они диктовали цены, устраивали веерные отключения, лишали людей тепла и сами же организовывали волнение масс. Ведь наш народ, если как следует не взбаламутить, так и будет сидеть по своим берлогам, недовольно материться и пить теплую водку из размороженных холодильников.
И Казаков, и братья всегда шли в голове демонстраций громче всех на митингах выражали волю простых трудящихся и купались в теплой любви избирателей.
Фоня же, понимая, что его открытие никому на фиг не нужно, что ни один научно-исследовательский институт ни морально, ни тем более финансово его дорогостоящие исследования не осилит, вышел на «чкаловцев». Те хоть и были тупыми в силу своего районного мышления, но соображали, что в руках у них может оказаться энергетическая бомба, которой они враз уложат и братьев Васильевых, и Ерему, а там, глядишь, и полмира. Потому они в Афанасия Гавриловича и делали аккуратные денежные вливания, за что благодарный ученый снабжал их оружием и отдал на откуп весь торгово-сервисный бизнес тихого М…
И братья Васильевы, и «чкаловцы» свое влияние на город М… держали в тайне за семью печатями. Не дай бог прознать Ереме. Старичок как-то обронил, что у него в области есть интересы, да все руки не доходят. Невзначай спросил он тогда молодого человека: «Ал, племянничек, ты сам откуда родом?», «Из М…». «Угу», — удовлетворенно буркнул Виктор Всеволодович и окинул сотрапезников ясным взором своих подслеповатых очей. Те, хоть виду не подали, но внутри похолодели. Дело у них налаживалось, а вмешательство Еремы означало передел и разборки. Это вам не вшивая партизанская войнушка, тут схватка может дойти до открытия 1-го Украинского и 2-го Белорусского фронтов…
— Надо бы дамбу перекрыть, — внес предложение директор ГЭС Виктор Николаевич Асатуров.
— Зачем? Им «мерседес» нужен, а не твоя станция, — заметил Геннадий Михайлович.
Собрание вновь смолкло. Каждый думал о загадочном «мерседесе».
— Если бы его кто угнал, я бы знал, — пробормотал Фоня.