— Точно, был запах! А ты откуда знаешь?
— У дерьма аромат стойкий, холодной водицей не отмоешь. Ты «мерс» с открытыми дверцами обнаружил?
— Да.
— Это я его проветривал.
— Серега, так ты выходит, обосрался? — по-простому спросил Донской.
Телятников попытался вскочить, но Ал своей мощной рукой усадил его на место.
— Нет уж, мяший грюник, калякни, кто из нас обаляка. На бедного Серегу было жалко смотреть, он вполне мог расплакаться.
— На меня чудовища напали, — произнес он дрожащим голосом.
— А вот это похоже на правду. Слава Богу, жив остался.
— Что-о?! — взвился Леха. — Какая правда?! Куда я попал? Пацан оказывается девушкой, друг детства — убийцей, а этот от чудовищ обосрался! От каких чудовищ?!
— Ты хоть знаешь, что у вас за колючей проволокой творится?
— Зачем мне знать? Это не моя епархия! Своих дел по горло.
— Сядь и успокойся…
Надо было кратко и убедительно ввести Донского в курс событий. И они в пять смычков — Леон, Ольга, Анна, Павел Иннокентьевич и Ал — «сыграли» «Серенаду солнечной долины». Пора было отваливать. Им нужен был «мерседес». Не на мотоцикле же втроем пилить в город? Поэтому, завершая реквием описанием гибели Валеры и трагической кончины Монаха, Ал спросил бывшего одноклассника:
— Теперь ты понимаешь, кто хозяин серебристого «мерседеса»?
Наверное, от потока излившейся информации у Лехи сознание помутилось. Знаете, что он ответил?
— Только не ты! — Ал растерялся.
— Вот те на! А кто?
— Некто Ерема. По моим ориентировкам — Ермитин Виктор Всеволодович.
— Откуда тебе про Ерему известно?
Донской поворотился к Телятникову и сказал:
— Серега, теперь твоя партия. Вступай.
Тот «схватил скрипку» и «сыграл» душещипательный романс о захвате бандитами Дворца культуры…
Бесспорно, он маленько перегнул, как такового захвата не было, но все равно стало грустно. Вытащить машину и на ней въехать в М…? Такой вариант Ала никак не устраивал. Это означало сдаться; на милость победителя.
Он посмотрел на Ольгу с Леоном и сказал.
— Ребята, выйдем на минутку во двор?
* * *Долгий августовский день плавно переходил в теплый летний вечер. В лесу уже сгущались сумерки, на деревьях затихали птицы, под кустами свертывался в клубок ветерок. Последние солнечные лучи весело отражались на блестящей крыше «мерседеса», который нелепо перегораживал дорогу.
На все про все понадобилось меньше часа. И вытащить автомобиль, и даже кой-куда на нем сгонять, кое-чем загрузить и поставить здесь поперек бетонки. Все шло по намеченному плану. После звонка Донского в М… Ал расставил людей в безопасные места, а сам с Ольгой залег поближе к «мерседесу».
— А куда пропал Малыш? — спросила Ольга.
— Никуда он не пропал. Появится, когда нужно будет. Он же волк. Как мы с тобой.
— Ты хочешь сказать, я оборотень?
— Нет. Но ты чудище.
— А ты?
— И я.
— Выходит, мы нелюди?
— Почему? Совершенно нормальные люди. Только отличаемся. Как негры в Америке. Поэтому нам будут завидовать, ненавидеть нас и преследовать.
— Веселенькая перспектива. А если поменьше трепаться?
— Ха-ха… Насмешила. Слишком много народу об этом знает. Один Телятников чего стоит. Кстати, вон он нам маячит. Едут!
По дороге двигалась кавалькада из четырех автомобилей. В первой машине ехали сам Ерема и Геннадий Михайлович. Полковнику претило подобное соседство, и он, насупившись, почти не реагировал на шутки Виктора Всеволодовича, который был не в меру весел. Все балагурил старичок. В следующей — оба майора, молчаливый и Рябоконь. В третьей соседствовали два непримиримых врага, депутат Казаков и Афанасий Гаврилович. В последней, поскольку Асатурова высадили на дамбе, наличествовал только библиотекарь Червяков, иначе говоря, капитан Прокопьев. Он ехал и вынашивал план, как бы ему попроворнее смыться, добраться до подземелья и избавиться от неизвестного «самозванца», которого он принял за Мальчика. Ну и, само собой, в каждом «дилижансе» были по два «быка» Еремы, не считая водителей.
Народу в принципе многовато против небольшого отряда Ала. Ал глянул на Ольгу, и ему захотелось обнять ее. Казалось бы, впереди неравный бой, а тут накатило, как в сентиментальной кинокомедии.
Автопоезд приблизился к «мерседесу» и затормозил.
— Пойдемте, полковник? — пригласил Ерема.
— Ваши люди, вы и идите, — угрюмо отказался Геннадий Михайлович, что его и спасло.
— А ведь там кто-то есть, — обрадованно сказал старик. — Стекла тонированные, ни черта не видно. Наверняка перепились, бродяги. Помогите, — велел он телохранителям и стал кряхтя вылезать из своего «БМВ».