— Запомни это место, — велел он.
Через пару лет они снова оказались там.
— Ты помнишь, я тебе показывал камешек?
— Да, дедушка, — и ткнул пальцем в направлении кирпича. До него было метра два.
А когда построили плотину и образовалось водохранилище, дед снова сказал.
— Вы прыгаете с башни, внучек?
— Да.
— Нырни, проверь, цел ли тот кирпич?
— Я уже смотрел. Все на месте, дедуля.
А когда Ал уже обитал у Еремы и начинал восстанавливаться, дед незадолго до своего ухода опять спросил:
— Ты не забыл про башню?
— Это я помню.
Тогда он очень тихо сказал:
— Побывай там. С дядей Витей придется рассчитаться. Дашь, сколько причитается, остальное употреби с умом. Лучше на доброе дело, Лешенька. Сокровище огромное, но и крови на нем немерено…
А неделю назад Ала вызвал на разговор Ерема.
— Вот что, племянничек, я, конечно, человек не бедный, но тут по случаю продается керосиновая лавка, не мешало бы ее приобрести.
Он имел в виду нефтеперерабатывающий комбинат, расположенный на окраине областного центра.
— Я тебя кормил, поил, образование дал. Что ты на это скажешь?
— Скажу, надо, так надо.
— Но мне, племянничек нужно все! Я приблизительно сумму знаю. Чай, сам подготавливал запасной аэродром. А Мотя, дед твой, вишь, че учудил, в тайге разбился. При встрече сказал, что все погибли, потому от наших воровских дел отошел, лесничеством занялся. И только когда тебя привел, покаялся. Мол, тебе ведомо, где клад спрятан.
— Знаю.
— Я тоже догадываюсь. В водохранилище. Говори, что тебе необходимо, и собирайся. Только не вздумай надуть меня, племянник! Я тебе помощников дам.
Не скажи Ерема последней фразы, может, все иначе вышло бы. А так до Ала доехало: «Конец тебе приходит, Ал Агеев, на этой земле». Прокололся старик по своей жадности…
Заветный кирпичик он нашел легко, а вот справиться с ним оказалось непросто. Чуть клинок не сломал. Пришлось пару раз всплывать на поверхность, экономить воздух в баллонах. Наконец камень стал крошиться, и открылась неглубокая ниша. Ал сунул в нее руку и выудил маленький пакет, обернутый старым непромокаемым брезентом. Получилось, ура!
Оставалось покинуть капище, подняться наверх, избавиться от акваланга и пояса, расстегнуть молнию, положить за пазуху сокровище и налегке поплыть обратно.
Однако чем ближе был берег, тем больше ворочалось в Але звериное чутье. Что-то случилось… Он остановился и стал вглядываться в «мерседес». В машине было темно, наверное, Ольга спала. Но веселенький серебристый цвет автомобиля казался зловещим в бликах полной луны. Ал свистнул. Не так задиристо и громко, как Олечка, но со своими переливами. Тишина — ни шороха, ни движения.
Ал поплыл дальше, но осторожнее, стараясь не плескать. У берега нащупал ногами дно и замер. Выходить не спешил. Над водою торчала одна голова. Он весь обратился в слух. Что такое? Вроде все спокойно, но тревога холодила грудь.
Ал снова свистнул и услышал до жути знакомый голос.
— Чего рассвистелся? На сто километров никто тебя не услышит.
Из-за «мерседеса» вышел Ерема. Нет, не Ерема, а существо, чем-то напоминающее старого бандита. Лохматая, заросшая рожа, как у Степана Ильича, и волосатые лапы, в которых он держал свою любимую трость. Но шел он к воде легко, на трость не опирался, и очки отсутствовали. Особенно странным смотрелся на нем мятый смокинг и бабочка.
— Привет, дядя Витя! Хорошо выглядите.
— Здорово, племянник. Смотри, не простудись.
— Вода нынче теплая.
— Угу… Выходить не собираешься?
— Да нет, покупаюсь еще. Жаль, мыло в машине оставил.
— Могу принести.
— Не стоит беспокоиться. А где Ольга?
— Олежек? Отдыхает. Испортил ты мне пацана, племянник. Такой был паренек, а теперь девка. Мне девки в банде не нужны.
— Если вы с ней что-нибудь сотворили, берегитесь!
— Ой, напугал! Ты сначала из воды выйди. Если выйдешь, конечно.
В другой руке у Еремы был ствол. Ольгина «беретта». Алу стало дурно. Не из-за пистолета он испугался за Ольгу.
— А ты молодец, — продолжал Ерема, — классную ловушку устроил. Всех угробил, кроме меня. На меня эти твари благотворно повлияли. Ноги поправились, зрение… Я твою перепуганную физиономию отлично различаю. Не промахнусь.
— Сейчас расстреливать будете, дядя Витя?
— Погожу. Хочется, чтобы ты отдал брюлики добровольно.
— А если нет?
— Тогда, извини, — монстр по-стариковски хихикнул — Предлагаю альтернативу. Или ты выходишь и отдаешь и клад я тогда думаю, убивать тебя или не убивать. Или ты швыряешь мне узелок сюда, а пока он летит, у тебя остается шанс смыться. Третьего не дано!