— А может сознательная провокация? — предположил Федор — В смысле, реакции на письма? Мы о них заговорили, а зеркало рябью покрылось.
— Ага, гениальная задумка! Ну и что? Меня во сне под колокольный бой часов придушат, а твои архивные бумажки стырят. И что тогда?
— Тогда твое тело послужит науке, — Федор явно захмелел. — По крайней мере, станет ясно, что именно эта проклятая гостиница — рассадник нечисти.
— А до этого неясно было?
— Не-а. Туда лишь следы вели, но там и обрывались. Столько людей пропало: два майора и один капитан…
— А ты кто? Старший лейтенант?
— Нет, я тоже капитан.
Ал с сомнением оглядел сотрапезника.
— Больно ты молод для капитана.
— А я недавно… полгода. После того случая…
— Знаю, мне говорили.
— Забавно… Сразу определили в специалисты, повысили в звании и сюда направили. Отделом руководить поставили, а отдел — я один на весь кабинет. Зато машина служебная. На самом деле, Ал, я случайно в ту историю попал…
— Случайно или неслучайно, но справился ты блестяще. Если конечно верить тому, что мне поведали. Ну вот, насупился. Верю я, верю, — успокоил Ал молодого человека. — Я тоже в переделках бывал, а теперь сам сомневаюсь, было ли все это?
— А я не сомневаюсь! — заявил Федор. — От тебя дух мощный прет, прямо нечеловеческий…
Ал прекратил жевать и вновь с интересом посмотрел на юного капитана.
— Да, — кивком подтвердил Федор. — Прет!
— Чуешь?
— Да. Я много что чую. И тварь ту я с ходу почувствовал, потому и еврею мигом поверил. Там, — он указал пальцем в потолок, — тоже, Алексей Юрьевич, не дураки, раз поставили отделом руководить.
— Ну, и что ты наруководил?
Капитан вдруг запнулся, перестал бурно жестикулировать и виновато глянул на собеседника.
— Сам не знаю, — он глубоко вздохнул. — Если быть откровенным, Ал, я не специалист… Слишком зеленый… Ответственность огромная, а опыта не хватает. Судя по докладам майоров и того капитана, след вел к гостинице. Видишь, все трое пропали. Там уж и облавы проводили, и обыски — ни фига. Все чин-чинарем: отель как отель, даже пользуется популярностью у местной знати. В нем и артистов, и «звезд» всяких селят.
— И с ними все в порядке?
— А то! Они ж пьянствовать там собираются. Наутро, правда, ничего не помнят. Я некоторых допрашивал, но глухо, как в танке. Да и не любят они откровенничать…
— А хозяин кто?
— Не волнуйся, сто раз все проверено. Формально гостиница принадлежит нашему металлургическому заводу. Но он акционирован, как бы частный; целая паутина управляющих…
— Ладно, — махнул рукой Ал. — Действительно запутать можно.
— Я решил подойти с другой стороны. Занялся историей здания. Любопытная, должен сказать, история. Со времен сосланных декабристов тянется. По крупице, по капле я эту пачку писем надыбал.
— Молодец! А говоришь, не специалист. Мне об этих письмах еще там упомянули. Сказали: «Обрати внимание. Вероятно там — ключ ко всему».
— Ключа я не нашел. Может быть, меня все эти «яти» да «еры» с толку сбивали. Все-таки трудно дореволюционную писанину читать — слова в два раза удлиняются.
— Но намек, Федя! Намек ты уловил?!
— Намек уловил. Только когда это было? Почти двести лет назад. Нынче, почитай, двадцать первый век на дворе.
— А они, твари, живучи, как клопы! Да не живут они. С какого боку ни подойди — покойники. У них одна задача — мертвую оболочку сохранить и при оказии вылезти.
— Воскреснуть, что ли?
— Они не воскресают, Федя. Как были мертвяками, так трупами и остаются. Одно слово — «нежить».
— Ага, как оборотни, — капитан мотнул головой, то ли хмель отгоняя, то ли жуткое видение.
Ал неожиданно рассмеялся:
— Э-э-э, Федор, да у тебя сумбур в башке! Кто такие оборотни? Вполне божьи существа. Во-первых, их на свет женщина, то есть мама, произвела. Во-вторых, они и национальность, и веру имеют, могут и образование получить… Сечешь? Настоящие люди. А то, что они в полнолуние в зверей там, в волков, к примеру, оборачиваются — так это, считай, болезнь. На генетическом уровне болезнь. Может природа сплоховала, а может какой-нибудь пронырливый ученый эксперимент провел…
Ал замолчал и усмехнулся. Он как никто другой чувствовал оборотней и относился к ним совершенно лояльно.
— И еще добавлю, капитан… Человек, страдающий ликантропией, как правило, в больших городах не живет. Ему ближе к природе надо. Идеально где-нибудь на глухом хуторе или в деревне на околице, чтобы сподручнее в лес бегать.
— Они, что же, на людей не нападают?