— Ну уж, сразу и панику! — неожиданно обиделся Алексей. — Что, наши сибирские разве не зверье?
— Эх, дорогой мой сибиряк, если бы ты видел, каких тварей рвал в свое время Малыш, то относился к нему с еще большим пиететом.
— Ну, и словечки у вас, Алексей Юрьевич!
— Это потому, что я Вальтером Скоттом увлекаюсь…
«Теремок» проворовавшегося начальника находился на краю образцово-показательного поселка. Сразу за ним тайга уходила вверх, в гору. Сам город оказался на удивление близко. Буквально через четверть часа Ал увидел первые дома частного сектора с нахохлившимися крышами, а чуть дальше пошли типовые микрорайоны, воспетые в известном фильме Эльдара Рязанова. Ничего особенного…
Однако путешественник за свою жизнь повидал не один город и мог в хитросплетениях улиц понять, чем Ярославль отличается от Пскова, а Астрахань от Тамбова, не говоря уже о Москве и Питере. Об иноземных весях умолчим… В Сибирь он попал впервые и с преогромным любопытством пытался угадать сибирский дух.
Он знал, что в начале прошлого века все зауральские города были малы и затхлы. Но война и эвакуация предприятий способствовали невиданному притоку людей, поскольку промышленность и стала градообразующим фактором этих сибирских городков.
Когда Ал предварительно изучал карту, он заметил, что советские времена будто навеки застыли в названиях улиц и площадей: Интернациональная, Коммунистическая, Первомайская, Стахановская, а уж поименованных фамилиями и псевдонимами революционеров — не счесть. И хотя памятники последним вроде снесли, но на их местах воздвигли поминальные кресты. Особенно интересным было то, что все эти улицы — имени Дзержинского, Кирова и Свердлова — вдруг пересекались проспектом Академика Сахарова или вливались в площадь Адмирала Колчака.
Полная эклектика! Впрочем, как и во всей здешней культуре… Сибирь покорял разношерстный люд, а потом ссылались сюда кто ни попадя — все, кто были не угодны и Российской Империи, и Советскому Союзу А ведь каждый из них приезжал со своей душой, своею любовью, своими привязанностями — вот и обустраивались по собственному разумению.
Ближе к центру на улицах стало видно больше народу. Как у него на родине летом. По всей видимости, для сибиряков настоящие морозы еще не грянули. Некоторые даже едят на ходу мороженое. Кстати, возникает естественный и обычный вопрос: «А кто же на работе?»
Путешественник управлял своей «каретой» тактично, не торопился, внимательно слушая пояснения попутчика. Алексей оказался удачным экскурсоводом не только по дому, но и по городу.
— Откуда у тебя такие энциклопедические знания?
— Я же Исторический закончил.
— Исторический? А чего ж тебя в разведку занесло? Вам вроде бы в архивах сидеть надо, пыль веков ворошить. А тут шпионам руки выкручиваешь, не ровен час, по морде схлопотать можно.
Алексей улыбнулся:
— У меня «черный пояс», плюс я мастер спорта по биатлону. Но вы правы, я действительно парюсь в архивах, поскольку приписан к аналитическому отделу.
— Выходит, ты, забияка, и впрямь кабинетный работник?
Алексей поднял руку:
— Обратите внимание, Алексей Юрьевич, здание в стиле русского классицизма, бывший «Земский банк». Сейчас здесь филармония. Видите, какие громадные окна. Говорят, в них венецианские стекла, то есть, еще в далекие времена были доставлены прямо из Венеции. Столько лет прошло, а им — ничего.
— А рядом что за готика?
— Бывшие виноторговые ряды купца Соломина. Нынче «Детский мир». А сам Серафим Аристархович богатейшим человеком в городе был. Кстати, та гостиница, куда вы сегодня поедете, тоже была его загородным домом. Раньше назывался «Соломенный Дворец». Кстати, название до сих пор сохранилось, хотя вряд ли что прежнее осталось. Любят у нас все перестраивать…
Зимний день короток. Пока осматривали достопримечательности — памятники Ермаку, Кирову и местному писателю, давшему грамоту народности, обитающей в глубине края, — стемнело. И тут город расцвел. Рекламные огни соперничали меж собой за место под темным небом. Все сверкало и переливалось. Путешественник заметил, что на центральных улицах все первые этажи были заняты магазинами, причем элитными магазинами и бутиками, торгующими исключительно заграничным товаром. И парфюм, и белье, и обувь, и одежда — все под вывесками с именами самых знатных кутюрье. Кабы не стужа да белая наледь — ну, чисто Европа! Только не хватало по углам уличных музыкантов. Но тут скорее посинеешь, чем что-нибудь толковое сыграешь…
— Почему? — возразил Алексей. — Они у нас в подземных переходах в дуду дудят. Им мороз нипочем.