Уф-ф-ф… Что это было? Тишина что ли так действует? Нет, не заупокойная тишина, другая. Видимо, это из-за того, что на окна поставили современные пластиковые рамы, не пропускающие ни холод, ни звук, ни шорох.
Ал полез в карман, достал мобильник и набрал номер жены. Ольга ответила сразу.
— С тобой все в порядке? — резко спросила она.
— Да, а что случилось?
— У меня вдруг стало тревожно на душе. Я уже сама собиралась тебе позвонить.
— Мы же договорились — связь односторонняя.
— Я знаю. Но ты мне веришь, Ал?
— Верю. Ты, главное, не волнуйся. Я устроился в гостинице, номер роскошный, люкс. Сейчас ложусь спать. Устал…
— Гостиница та самая?
— Да. Но здесь все тихо и благородно.
— Ты дверь непременно закрой!
— Закрою. Как там Юрочка?
— Он в монтажной. Сидит, картинки склеивает. Операторам советы дает, что с чем стыковывать.
— Молодец. Я целую тебя. Спокойной ночи.
— Я тоже целую. Береги себя…
Ал отключил телефон, спрятал его в карман. Внезапно он скорее почувствовал, нежели услышал чьи-то тихие шаги по коридору. Кто-то остановился у двери его номера! Ал постарался как можно тише подкрасться, и рывком распахнул дверь. За дверью никого не было!
Ал выглянул в коридор, но там тоже было пусто. Даже дежурная в темно-вишневой шали куда-то исчезла. Но нет, вот она! Вышла из подсобного помещения, грустно посмотрела на постояльца и вежливо спросила:
— Да?
— Спокойной ночи. Маша.
— Спокойной ночи, — равнодушно ответила она и ушла к себе.
«Корова!» — мысленно обозвал ее постоялец, хотя никаких говяжьих наслоений на ее стройной фигуре не было. — «Ходит, как в рапиде, — пояснил он сам себе, — только что не мычит».
Почему-то «кровать полководца» вызывала у Ала неприязнь. Но поскольку апартаменты состояли из трех комнат, он решил обосноваться на ночь в кабинете — пришлось постелить на идиотской и страшно неудобной софе. Перед сном Ал вспомнил совет жены и припер дверь письменным столом, мол, если кто захочет к нему вломиться, не так просто это будет сделать. И только после этих действий погрузился в глубокий сон.
Утром Ала разбудил звонок стоявшего рядом телефона.
— Алло!
— С добрым утром, Алексей Юрьевич, — раздался в трубке голос Зои.
— С добрым утром, Зоя.
— Узнали? К вам посетитель.
— Пусть зайдет.
— Он уже к вам стучал. Но вы, наверное, с дороги крепко спали.
— Уже проснулся.
Черт! У него же утром назначена встреча с местным специалистом! Продолжая чертыхаться, Ал отодвинул стол, поставил его на место и ринулся в ванную. Времени, чтобы принять душ, уже не оставалось, поэтому он подставил голову под струю чуть теплой воды и затем облачился в гостиничный махровый халат. Мда… Все-таки местный сервис соответствовал категории гостиницы! В этот момент постучали. На пороге стоял молодой человек, лет двадцати двух.
— Здравствуйте. Я Федор Будников.
— Проходите, Федор Будников. Извините, проспал. Двое суток за рулем.
Он проводил гостя в гостиную и заметил, что в номере кто-то побывал. Скатерть с зеркала сняли, и она аккуратно покрывала столешницу.
«Горничная, наверное, — подумал он. — Ничего не слышал».
— Вы располагайтесь, Федор, а я с вашего разрешения умоюсь.
— Пожалуйста, пожалуйста, Алексей Юрьевич. Мне не к спеху…
В романах Вальтера Скотта последовательность событий железная, как в старом советском кино. Так, из пункта А в пункт Б поезд идет четко по расписанию. Правда, иной раз герой сходит на заброшенном полустанке, и выясняется, что это его родные места, его пенаты. Тут глаза героя застилает поволока, а сам он, презрев жесткие законы социалистического реализма, вдруг, как привидение, растворяется в дымке… Это называется «наплыв».
И вот, чтобы лучше узнать Федьку Будникова, необходимо нырнуть в этот самый «наплыв».
Но начать надо не с него, а с Михаила Семеновича Колодежа. Как гласит табличка на двери его кабинета: «Главный технолог М. С. Колодеж».
Занесло его на Федькин «заброшенный полустанок» с десяток лет назад. «Полустанок» представлял собою небольшой населенный пункт, построенный на пустом месте двумя градообразующими предприятиями — химическим комбинатом и заводом минеральных удобрений.
Сам Михаил Семенович родился в далеком городе Львове. Там он вырос и сначала закончил школу с серебряной медалью, а затем с красным дипломом химико-технологический факультет Политехнического института. И жить бы химику поживать, да новые элементы в таблицу Менделеева наживать, но грянула «перебушвля» (перестройка), а за ней — развал СССР. Украина приобрела независимость, а Михаил Семенович потерял работу. Ему бы свалить на историческую родину, но Михаил Семенович был фанатически предан науке и прекрасно знал, чем ему пришлось бы заниматься в незнакомой стране. В лучшем случае смешивал бы краски в какой-нибудь парикмахерской. В супруге же его, наоборот, воспылали патриотические чувства. И, пока еще сохранив остатки молодости, она поспешила развестись с Михаилом Семеновичем и отбыла вслед за родителями.