— Эй, краснорылый! — широкоплечий мужчина с залысиной поднялся со скамьи подсудимых. — Не отворачивай хайло, тебе говорю, тебе! Завтра же, слышишь? Завтра же останешься без машины… Ах, у тебя ее нету? Тогда без квартиры. Спалю вместе со всем барахлом… Сукин сын! Кого судить вздумал! Да я тебя сам застращаю!… Убери грабки! Грабки убери, слизняк сопливый!…
Последняя фраза адресовалась смущенному вохровцу, тщетно пытающемуся усадить распалившегося блатаря.
— Срок мне вздумали шить! Да здесь, считай, все наши! Запомнят вас, иуд, как следует! До последней хари!…
Клим Лаврентьевич, сидящий в углу, слащавым голоском комментировал:
— Кличка этого говоруна Кот, тридцать восемь лет, вор со стажем, в авторитете, хотя и не чистый. Но нынче кто у нас чист! Все гребут под себя. Апельсинов и прочих фруктообразных больше, чем воров. Вот и этот поет осану блатным, а втихаря дружит с кем ни попадя. В прошлом имел две ходки. Мог бы иметь и пять, и шесть, но отмазывался. Лапа есть — и не одна, плюс дошлые адвокатики. Владеет, кстати сказать, чуть ли не дюжиной фирм, плотно знается с рэкетом. Последнее дельце — грабеж собственных работяг. Строил офисы с котеджами, на работу нанимал варягов из бомжей, алканавтов и приезжих. Строил, надо сказать, дерьмово. Скупал старые бараки, на скорую руку штукатурил и лакировал. Так что брали эти халупы в основном южане. Но суть не в этом… Расплачивался наш клиент со своими работягами самым паскудным образом — через день наказывал, штрафовал, а в конце концов на жадности и спалился. Выдал всем враз получку за три месяца, а заодно и водки выставил дармовой. Само собой работяги упились до чертиков, по домам расползались на четвереньках. Вот на пути домой их и почистили молотобойцы Кота. Разумеется, и отхарили по полной программе.
— Крупная сумма была? — поинтересовался Баринов.
— Для кого как. Что-то порядка восьмидесяти миллионов.
Баринов присвистнул.
— Как раз — на мороженное с палочкой!
— Не знаю, как там насчет мороженого, но сам Кот остался чистеньким, — в результате побитые к нему и прибежали. Так сказать, за помощью. И тут уж он себя показал крутым политиком. Для начала пожурил за пьянство, а затем выдал подъемные. Так сказать, в счет будущего. И приобрел таким образом рабов. В сущности за копейки. Если бы за деятельностью Кота не наблюдали, так и осталось бы дельце нераскрученным. Но кое-что засняли, кое-что записали. Вышли на работяг с предложением подать в суд заявления. Только все равно ничего не получилось. Как только работяг стали подключать к следствию, девять десятых наложило в штанишки. Тут, собственно, и пошел развертываться главный криминал. Показания приходилось вытягивать чуть ли не клещами, а после большинство от заявлений вовсе отказались. Причина нашлась весомая. Двоим работягам помяли ребра, один угодил в реанимацию, еще трое пропали бесследно. В результате — вместо законной пятнашки дали нашему горлодерику два года. Сообщникам — и того меньше. Происходило сие безобразие нынешним летом, но срок за прошедшие месяцы феноменальным образом съежился, — Клим Лаврентьевич ухмыльнулся. — Случилось чудо, и… Вот наш Онегин на свободе, острижен по последней моде — и так далее, и тому подобное. Все, как у Пушкина. Великий строитель котеджей ораторствует пуще прежнего. Кстати сказать, квартира у главного обвинителя и впрямь вскоре после суда сгорела. И сын угодил в подозрительную автокатастрофу.
— Дела! — мутно вздохнул Баринов. Высказывать собственное мнение он не спешил.
— Изощряться вам не придется, — продолжал Клим Лаврентьевич. — Время, место и прочие подробности — все продумано и предусмотрено. Уничтожить врага всегда просто. Сложнее — проделать это с умом! Одноиксовые решения не годятся. Настоящие шахматы начинаются, когда к иксу и игреку добавляются зэтовые составляющие.
Валентин недоуменно сдвинул брови, и Клим Лаврентьевич с удовольствием пояснил:
— Зэтовая составляющая в нашем случае — это элемент случайности. Фоном задуманного спектакля может явиться разгулявшаяся стихия, спонтанная демонстрация каких-либо студентов, прорыв трубопровода в заморозки перед искомым подъездом. В сущности, это и есть основа алгоритма — умение создавать случайные совпадения, подстраивая под них весь ход операции.