Валентин с удовольствием прошелся по мягкому ковру, с интересом огляделся. Одну из стен занимал просторный стеллаж с книгами, в углу на массивном, крюке висела боксерская груша, здесь же, на резиновом коврике, красовались выстроенные в ряд гантели и гири. Массивный письменный стол, просторная тахта, скромная полочка с гигиеническим инвентарем и специальной литературой.
— Тут книжки Михаила, а тут — дядины, — движением колдующей феи Аллочка повела рукой.
Любопытствуя, Валентин покрутил головой и шагнул ближе. На полочке Зорина стояли брошюры, посвященные всевозможным видам единоборств, мастерам пулевой стрельбы и стрельбы из лука. Глянцево поблескивали толстые справочники по новейшему стрелковому оружию, тут же рядом красовались врачебные талмуды: «Человеческая анатомия», «Кости скелета», прочие бестселлеры медицины. Неприметной стопочкой лежали какие-то пыльного цвета подшивки с тиснением на корешках грифа секретности. Единственная художественная книга принадлежала перу Джека Лондона. Валентин потянулся было к ней, но удержался. Глазами вернулся к пестрому царству стеллажа. Здесь и впрямь можно было помечтать и разгуляться. Мопассан, Розанов, Энгельс, Кортасар, Маркес, Шукшин… Какой-то определенной системы не наблюдалось. Рядом с Тарле и Тюларом покоился Максимилиан Волошин, а Платонов ничуть не брезговал соседством с Гарднером и Хейли. И так далее в том же духе — Вересаев, Том Клэнси, Юрий Власов, Довлатов… Форменный винегрет! Хотя и аппетитный, надо признать.
— Это только часть, — обрадовала Аллочка. — Основные запасы — в дядиной библиотеке.
— У него есть еще и библиотека?
— И библиотека, и мастерская. Только в мастерскую вам лучше не заглядывать. — Аллочка хихикнула. — Там кругом сплошные трубы. Может запросто все обрушить.
— Обрушить трубы?
— Ну да. Дядечка ведь у нас жуткий летун. А трубы — это запчасти его аппаратов. У него их три или четыре штуки, и он все никак не успокоится. Постоянно конструирует какие-то новые.
— Что ж, в мастерскую мы соваться не будем, — пообещал Валентин.
— Если понадобится телефон, то он вон под тем колпаком.
— Почему — под колпаком? — удивился Валентин.
— Михаил объяснял, что звонки его оглушают. Аппарат хоть и японский, но на регуляторе громкости там всего три положения, — Аллочка виновато улыбнулась, словно извинялась за недогадливых японцев. — Но вообще-то Михаил действительно ужасно чуткий. Во сне может услышать, как кошка перебегает дорогу, представляете?
— Да уж… Опасное качество.
Все тем же величавым движением Аллочка пригласила его следовать за собой.
— Здесь у нас душ, туалет, а тут кухня. Но обедаем мы в столовой. То есть, когда все вместе.
— Сколько же у вас всего комнат?
Аллочка снова потупилась.
— Если не считать мастерскую, то семь.
— Славно!
— Дядя говорит: тесновато.
— Вашего дядю, Аллочка, разбаловали полеты. После небесных просторов — здесь любому покажется тесновато.
— Вы можете говорить мне «ты», — разрешила племянница полковника. Видимо, первая фаза знакомства, по ее мнению, была успешно пройдена.
— Хорошо, будем на «ты», — Валентин покрутил в воздухе рукой. — Ничего, если я попрошу какое-нибудь полотенце?
— Все белье, включая постельное, — в шкафчике, — девушка поморгала длинными ресницами, на секунду превратившись в большую детскую куклу. Как их там нынче величают? Барби, что ли?…
…Позже, когда раздевшись, Валентин стоял уже в ванной, изучая рукояти со странной нумерацией, Аллочка впорхнула в душевую и, отодвинув полупрозрачную ширму, протянула пару мохнатых полотенец.
— Для ног и для рук. Какое для чего — выбирай сам.
Опешив, он неловко прикрылся, сознавая, что выглядит неуклюже. Аллочка же, перегнувшись через чугунный бортик, протянула кукольную ручку и принялась показывать пальцем.
— Так и думала, что сам не разберешься. Это таймеры. Финская система. Красные цифры — желаемая температура, черные — время в секундах и минутах.
— А популярнее нельзя? Для выходца из глубинки?
— Популярнее здесь, пожалуй, не получится, — она рассмеялась. — Это надо попробовать. Но если хочешь, могу показать.
Голосок у нее на этой фразе подозрительно дрогнул. И потому — «что хочешь», и что именно «показать» — оставалось только досказывать про себя.
— Ну, покажи, — промычал он и в подозрениях своих не ошибся. Демонстрация началась с того, что, повернувшись к нему спиной, Аллочка аккуратно затворила дверь, потянувшись телом, через голову стянула с себя безразмерный свитер. За свитером последовали лосины и трусики.