— Так и есть! Александр мечет икру… Это он?
Леонид кивнул.
— И кажется, он слышал, как я звенел цепочкой, так что придется открывать.
— Зачем же было красться? Подумаешь! Обычное дело… Муж приехал из командировки — и так далее, — Ольга фыркнула. — Мне что, прятаться в шкаф?
— Нет, там тесно. Да и ножки, боюсь, того… Давай-ка, лучше в ванную…
Сашка пришел плакаться, это Леонид сразу понял. И оттого, что один горевал, а второй тяготился необычным своим положением, разговор не клеился. Гость то и дело вскакивал, подбегал к окну, вглядываясь в сгущающийся уличный сумрак. Нос его, приплюснутый к стеклу, поначалу белел, чуть погодя медленно наливался кровью. На него было жалко смотреть, и Леонид смущенно покашливал, то и дело потирая лоб, отделываясь односложными предложениями.
— Это жизнь, Саня, что ты хочешь…
— Я понимаю! Даже чувствую, что днем все будет казаться по другому — прояснеет, что ли. Когда светло, оно всегда веселее. И снов тех же не боишься, храбрость вроде появляется какая-то, спокойствие… Может, от окружающих подзаряжаешься. То есть, когда среди людей. Все ведь живут — и ты живешь. Вместе со всеми. Только это пока на работе. А дома? Да еще ночью? Ведь такое, Лень, начинает приходить в голову, что потом обливаешься! Сколько их всяких шастает по улицам — шарамыжников, ублюдков разных! А у нее сумочка яркая и туфельки новые. Не убежит, если что. Хотя… Снег ведь, какие туфельки, — Саша крякнул. — Видишь? Уже и заговариваться начинаю.
— Ну, и напрасно. Шел бы домой, да димедрольчику для сна принял… — Леонид глядел куда-то вскользь гостя. — Я тебе точно говорю: все это — мнительность и ничего больше. Только доведешь себя до болезни.
— Да разве ж я не знаю? Все знаю и все понимаю, только состояние такое, что ни прилечь, ни книгу почитать. Раньше-то я в это время уже спал, а теперь не могу. Разучился…
Александр придвинулся вплотную.
— До того дошло, что вчера молитвы стал в уме перебирать. А что? Раньше ведь молились — и не глупее нас были!
— Не глупее, оно так…
— Вот видишь! Есть на свете что-то большое и сильное! Есть! И с возрастом это понимаешь. Потому как насмотришься на ситуации и на людишек. Хрена лысого они создали бы что-нибудь путное без посторонней помощи. Только гадить и умеем, отнимать от природы железной лапой… Вот мне и кажется, что попробовать стоит. В смысле, значит, помолиться. Другой-то жизни не будет. И хуже не будет. А так, кто знает, может, и выйдет какая помощь.
— От Бога?
— Ну да! То есть, может, это и не Бог, а разум какой-нибудь космический или вообще что-нибудь непонятное, но мне-то какая разница? Так и так получается, что все под ним ходим.
— Наверное, — Леонид некстати припомнил о своем недавнем визите в церковь. — Ты вот что, Сань… Иди домой и возьми себя в руки. Мужик ты или нет? Снотворное какое-нибудь прими. Главное сейчас — просто заснуть.
Он понимал, что говорит чушь, что случись все иначе и не прячься в эти минуты Ольга в ванной комнатке, совсем иное бы он пел и с иными интонациями.
— Пойду поброжу возле подъезда, — Саша поднялся. — Остыну малость, а может, и дождусь ее. Вдруг прячется где-нибудь поблизости. Она ведь такая…
Леонид мысленно психанул. Захотелось гаркнуть, что вовсе она не такая, что это сам Александр ТАКОЙ — слюнтяй и редкостный рохля, и что не слезы бы ему крокодиловы лить, а призадуматься, отчего и почему так приключилось, что любимая женщина гуляет где-то на стороне. И объяснить, что, чем больше слез, тем меньше сострадания — даже со стороны близкой женщины. Мысленно он все это и выкрикнул. Самым злым голосом. Однако вслух пролепетал совсем другое:
— Все у нее в порядке, Сань. Зря ты так. Ты ведь знаешь ее характер. Надулась и ушла к подружкам. А тебе… Тебе надо просто лечь и выспаться. Завтра встанешь и посмотришь на все иными глазами.
— Ты думаешь?
— Ну конечно!
Он проводил Александра до порога, аккуратно прикрыл за ним дверь. За спиной немедленно прошелестела простыня.
— Да… Любят мужчинки поговорить! И на исконно скупые слезки не слишком-то скупы…
Он резко обернулся.
— Замолчи!
— Что? Будешь отчитывать?
— А ты, похоже, довольна? Мужик родной и законный вот-вот с ума спрыгнет!… Пойми ты, нельзя так!
— А как? Ты знаешь, как? — укутанная в простыню, Ольга пыталась подпоясаться махровым полотенцем, но она тоже нервничала, с узлом у нее что-то не получалось.
— Помог бы лучше, всезнайка…
Терзаемый двойственным чувством, он шагнул к ней, но в этот миг затрещал телефон. Вздрогнув, Леонид даже вскинул руку, словно от чего-то защищаясь.