— Что же делать?
— А делать надо то, чего они просят. На первое — разовую выплату из городского резерва, а на второе — президентов самых известных пирамид. Привезти под конвоем на площадь, зачитать приговор и шлепнуть на глазах у этих бездельников. Уверяю вас, впечатление произведет сильнейшее. И разом народишко поуспокоится! А что? Виновники всех бед наказаны, власть наглядно показала на что она способна. Можно и счета этой самой «Чайки-Даун» арестовать. Чрезвычайная ситуация все спишет, а пенсионеры будут довольны, — Клим Лаврентьевич мелко захихикал. — «Чайка-Даун»… Кто же такое придумал, интересно? Тоже, верно, даун какой-нибудь.
— Однако вы говорите о совершенно противозаконных действиях.
— А в Грозный мы входили законно? А по Белому дому шмаляли согласно какой такой статье Конституции?… Бросьте, батенька! Закон, сами знаете, — что дышло, куда повернешь, туда и вышло. И всегда так было и будет. Хоть при демократии, хоть при новом Адольфе.
— Так вы всерьез предлагаете принародно казнить пару-тройку козлов отпущения?
— Можно казнить, а можно и помиловать, — голосок Клима Лаврентьевича зазвучал почти елейно. — Если согласятся поучаствовать в меру сил и возможностей в разрешении бюджетного кризиса. Отчего-то мне сдается, что согласятся. И шахтерам заплатим, и школам, и больницам. Всего-то и надо — триллион-полтора. А у нас один нотариус в состоянии полмиллиарда налогов в год выложить…
Полковник слушал помощника и продолжал морщиться. Странное чувство не покидало его. Он мог бы многое повторить из сказанного, однако в изложении Клима Лаврентьевича вся эта теория звучала мерзко…
— А не нравится идея с расстрелом, другую предложим! Главное — понять, что тупиков нет, что все проблемы — целиком и полностью от вакуума в иных головушках. Все давным-давно расписано в десятках хрестоматий, опробировано на родных и чужих территориях.
— Ну-ну? И что же там прописано?
— Думаю, вы разочаруетесь!
— Почему же?
— Потому что прописаны там крайне банальные вещи. Нет ничего проще, чем навести в стране или в отдельном городе порядок. Выпускаете на улицы пару батальонов спецназа и все те же броневички. Можно пожарные машины подключить. Губернатор пущай катит из города куда подале — вроде как знать не знал о происходящем, а командование поручить старперу из тех, что давно на списание подлежат. Он вам все и исполнит в наилучшем виде. Исполнит, а через пару дней вы же его и гвозданете по заднице. Чтоб знал, сволочь такая, как на народ российский замахиваться. Пока суд да дело, глядишь волнения и схлынут. А там и пенсия подоспеет, Москва деньжонок подбросит на мороженое, дабы не лютовала пресса. И все, дорогой мой! Финита ля комедия! Второго такого бунта вы здесь не увидите еще лет сто. Потому что формально людишки будут удовлетворены, а страх-то останется в каждом! Где-нибудь на уровне подкорки.
— Жуткую картину рисуете!
— Жизненную! Так было всегда и всюду. На том и выстояли сотни государств.
— А как быть с общественным мнением?
— Нашли проблему! Мне-ни-ем!… — Клим Лаврентьевич издевательски растянул слово по слогам. — Как будто у толпы может быть мнение! Да плюньте и разотрите! Сами судите — Англия и Ирландия, Израиль и Палестина — сколько лет воюют и чихают громким чихом на общественность. Ирак матом кроет американских президентов, и тоже хоть бы что! Конечно, пальнули пару раз по Багдаду, но и тут ведь не обошлось без плевка на это самое мнение! НАТО еще прочухаться не успело, а уж ракеты вовсю лупили по целям. Потому что мнение это ваше всегда в случае нужды затыкали в одно неблаговидное место, — Клим Лаврентьевич назидательно погрозил пальцем. — Всегда, майор! Именно всегда! А когда этого не происходило, получалась одна голимая пугачевщина. Не отрядиками слабосильных дружин Емельку нужно было стращать, а сразу выдвигать регулярную армию. Пригласили бы того же Суворова, и в неделю все было бы покончено. Собственно, и пригласили, когда допекло. И зачистил генералисимус территорию в два счета. И нечего тут стесняться. Все наши горячие точки потому и превратились в горячие, что меры там принимались половинчатые. А серьезные дела так не делаются! Или шагай, мил друг, или стой на месте. Нет ничего глупее, чем качаться с занесенной ногой. Потому как шатко. Мы вам не собачки какие-нибудь!
— Вы с трибуны не пробовали выступать?
— Время не приспело. Да и не мое это дело — языком трепать. Хватает искусников…
Пискнула рация, майор торопливо схватился за переговорное устройство.