— Что будет со мной?
На лице полковника промелькнула слабая тень улыбки.
— Не волнуйся. Этот вопрос мы тоже как-нибудь уладим.
Глава 4
Офис на ночной улице громили отнюдь не случайные прохожие, Баринов это сразу просек. Ремни и камуфляж, конечно, чепуха, — сейчас треть страны в подобных малахаях разгуливает, но то, как они стояли, с каким выражением поглядывали вокруг, выдавало в них людей серьезных, объединенных одной задачей. Баринов, разглядевший погромщиков еще на приличном расстоянии, поспешно шагнул в тень ближайшего дома. Незачем показываться на глаза кому ни попадя. Парень он, конечно, видный, но орлы в черном камуфляже вряд ли оценили бы его появление по достоинству.
Из дверей офиса тем временем выволокли троих. Самый высокий, судя по одежде, был простым охранником. Его просто вырубили ударом в челюсть, за ноги отволокли к бровке. Зато двоих других, напуганных и все же пытающихся слегка отбрыкиваться, прислонили к стене и, тщательно обыскав, стали допрашивать. Впрочем, допросом это можно было назвать с весомой натяжкой. У мужчин что-то тихо спросили, и один из них тотчас принялся вопить насчет прав и адвоката. Приземистый мужчина в черном берете, по повадкам явно офицер, достал из кобуры пистолет и без колебаний выстрелил. Кричавший страшно захрипел, цепляясь за стену, сполз на тротуар. Зато второй без команд и понуканий быстро что-то залопотал. Его со вниманием выслушали, после чего пистолет черного офицера еще дважды выплюнул огненный язычок. И тотчас за выстрелами в помещении офиса сверкнуло пламя, на тротуар посыпались стекла. Из дверей выскочил еще один обряженный в камуфляж боец. Помахав рукой, крикнул, что все в порядке, с сейфом справились и бумаги уничтожены. Баринову показалось, что на рукаве у этого выскочившего красуется самая натуральная свастика. Правда, чуть измененная, и все-таки свастика. Эту штучку ни с чем не спутаешь. Недаром прозорливый Адольф обратился к древней символике.
На глазах у Баринова люди в черном торопливо загрузились в легковушки. Офицер в эту минуту о чем-то говорил в трубку сотовой связи. По всей видимости, докладывал вышестоящим о результатах акции. Люди в машинах терпеливо ждали. Вероятно, получив новый приказ, человек в берете сунул телефонную трубку в карман, торопливым шагом устремился к ближайшему джипу. Взревели двигатели, автомобильная кавалькада рванула прочь от курящегося дымом офиса, от чернеющих на снегу тел.
Озираясь, Баринов попятился. На миг мелькнула мысль о сумасшествии, но он выпроводил ее жестким пинком. Все было правдой! И с ума сошло население, а вовсе не он. Город и впрямь сбрендил, за ночь решив прокрутить некое ретро-кино, вылив на улицы сначала краснознаменные колонны приспешников коммунизма, а сразу после них — отряды нацистов. Последние действовали, судя по всему, крайне решительно. Вокзал, телефон, телеграф их не интересовали, — стаями борзых они рассыпались в разные стороны, по заранее намеченным адресам, всюду вывешивая матерчатые наспех изготовленные лозунги вроде — «Очистим город от коррупционеров и криминальной мрази!», «Ворье и продажных чинуш — в петлю!», «Губернатор, не мешай правому делу!» и так далее, и тому подобное. В некоторых местах Баринов видел подразделения омоновцев, но последние проявляли странную терпимость, ограничившись охраной административных зданий и патрулированием центральных улиц. Парочка БМП красовалось на главной площади возле темно-серой громады горисполкома, посты автоматчиков скучали возле сбербанков. Вне этого реденького кольца начинался форменный бедлам, где власть целиком и полностью перехватили чернорубашечники. В такую вот славную ночку Баринов и вздумал прогуляться, ошибочно полагая, что дальняя разведка все разъяснит, и в итоге окончательно запутавшись.
Перепуганные обыватели прятались по домам, плотно занавешивали окна. Но это было понятно, — в глаза бросалось иное! Уличное освещение не погасло и после двух, словно некто наверху справедливо рассудил, что в темноте орудующим бандам работать будет менее комфортно. Время от времени в разных районах города ввысь взлетали разноцветные ракеты, и складывалось впечатление, что горожане салютуют воцарившемуся на улицах беспределу. На жутковатой скорости мимо проносились забитые отнюдь на простыми пассажирами трамваи. Баринов шарахался от них в подворотни, провожал стерегущим взглядом. Этих кварталов он не знал, а потому то и дело менял направление, стремясь выбраться на знакомые улицы. Лучшим выходом было бы спросить дорогу, но у кого спросишь в такой час? Парочка, к которой он кинулся через дорогу, задала такого стрекача, что Баринов немедленно отказался от мысли попробовать их догнать. Кое-где по улицам шмыгали подростки, но и они обходили его стороной. Еще одну колонну машин Баринов сумел разглядеть издалека и, не желая сюрпризов, заблаговременно свернул на набережную.