Леонид отшатнулся от окна. Господи! Да ведь он сходит с ума! Мало ли машин торчит ежедневно под окнами! Ну, ждут кого-нибудь! Почему обязательно его?!
Перейдя в соседнюю комнату, Леонид попытался рассмотреть номер машины. Если что, хоть весточку будущим ищейкам оставит. Какому-нибудь новоявленному Путилину. Или нет их нынче? Ни Путилиных, ни Холмсов?…
Щелкнув авторучкой, он оторвал от газеты клочок, быстро записал. Букву и первые две цифры. Дальше было не разобрать. Глинистые разводы, снег… Леонид подался вперед. Это еще что такое? Сквозь заднее стекло машины просматривалось мутное пятно. Что-то светлое, но что? Чья-то рука? Или лицо? Если лицо, значит, его сейчас тоже разглядывают. Великолепно! Леонид перевел взор на боковое зеркальце автомобиля, и, конечно же, ему показалось, что зеркало развернуто излишне круто.
Вот так, господин Леонидус! Незачем мучиться и приникать к стеклу лбом. Все куда проще! Сиди себя в мягком креслице и наблюдай. Чуть скосив глаза, водитель «Судзуки» имел возможность созерцать все три окна его квартиры на третьем этаже. При этом можно было месить зубами мятный каучук и посасывать баночное пиво.
Желтое пятно в кабине явственно шевельнулось. Леонид вздрогнул. Ага! Все-таки он оказался прав, — чья-то рука. До сих пор она покоилась на спинке сиденья, а теперь протирала запотевшее стекло. И это уже во второй раз. Скоренько же они там надышали. Значит, их трое или четверо. Сидят, скукожившись в тесном пространстве, и травят байки. Про бабки и про баб. Про баб и про бабки. О чем еще толковать современным молодым людям с ежиком на головах?… Леонид выдал барабанную дробь по подоконнику. Зачем все-таки они протирают заднее стекло? Хотят выехать со стоянки задним ходом? Вряд ли. Скорее всего наблюдение велось и за подъездом. Посредством все той же зеркальной оптики. В наружном зеркальце — его окна, во внутреннем — дверь подъезда.
— Идет охота на волков, идет охота!… — яростно прошипел Леонид и нахмурился. Строка вырвалась сама собой, и первоисточник вибрирующих слов отыскался не сразу. Чей-то далекий магнитофон раненным зверем хрипел и стонал за стенами, возбужденный мозг слышал знакомые интонации, шлифовал и усиливал, гвоздями вколачивал в сознание. Неужели и эта песня окажется вечной?…
Он не заметил, как очутился в ванной. Бессмысленно пустил горячую воду. По желтоватой, испещренной трещинками эмали суетливо побежал нечаянный паучок. Жаркий поток спешил за ним следом. Пауки в ванной — обычное дело. По утрам Леонид гонял их щеткой, и они стремглав взбегали на потолок, где чувствовали себя в полной безопасности. Леонид не убивал их. Разумеется, мало приятного наблюдать сухопутных собратьев осьминогов, разгуливающих под самым носом, но и давить их казалось отчего-то запретным. Также запретно — удавить кошку или желторотого воробья. Пауки не походили ни на мух, ни на тараканов. Они не воровали хлебных крошек, не суетились пугливо при появлении людей. Напротив, загадочные эти создания порой откровенно поражали Леонида своей доверчивостью. Как бы то ни было, человек не числился в списках их врагов, — они вели иную войну, с иными обитателями планеты. Возможно, и войной это не следовало называть. Паучьи племена трудились — плели и ткали, тем самым зарабатывая на жизнь, на пропитание. В определенном смысле они являлись творцами и, как всякие творцы, были по-своему беззащитны. Оттого, наблюдая, как сморщенным комочком тельце паука несется к водостоку, Леонид ощутил вспышку бессильного гнева. Пенная волна гадливости к самому себе, к тем — за окнами, на мгновение тоже представившимися ему пауками, калеными брызгами окропила разум.
— Псы!… — он бросился в прихожую, торопливо принялся одеваться. Впопыхах прошелся по карманам. Пара газовых баллонов, заточенная отвертка, тяжелый шипастый кастет. Распахнув дверцу гардероба, Леонид снял с вешалки жилет с нашитыми пластинами оргпластика, натянул на плечи. Тут же и передумал. Какого черта!… Сорвав с себя жилет, Леонид швырнул его на пол, чуть ли не бегом устремился к окну.
Они по-прежнему не уехали, и выхлопная труба вновь дымила. Мало того, словно издеваясь над ним, мигали задние огни — то левый, то правый… Леонид резким движением распахнул шторы. Что ж, пусть полюбуются! Еще и форточку им приоткроет. Будут играть в детскую игру «кто кого переглядит». Они в салоне, а он в теплой уютной квартире, у них пиво в банках, а у него порошковое молоко. Полный до краев стакан. И он будет попивать эту пакость у них на глазах до тех пор, пока они не решатся на какое-нибудь действие…