— Тяжелющий кабан!…
Нога пленника сработала, как гигантский шатун, пыром угодив в горло человека. А в следующее мгновение Баринов прокатился по полу и, сев, рубанул каблуком того, что изумленно заглядывал в распахнутый фургон. Обернувшийся на шум водила схлопотал по зубам самый последний и, хрюкнув, завалился на руль, грудью придавив клаксон. Пронзительно загудел сигнал, но Баринову было уже не до него. Предстояло самое важное, без чего и не стоило затевать канитель, — прокрутка скованных рук со спины на живот. Тот же Хазратик выполнял этот номер в доли секунды, Валентину процедура тоже давалась относительно легко, а вот у Баринова акробатический пируэт всякий раз проходил с большим скрежетом, — мешал объемистый живот, не сгибалась должным образом спина и ощутимо похрустывало в плечевых суставах. Но это было тогда, а сейчас следовало добавить выпитое пиво, надетую синтипоновую куртку плюс несколько дней безделья. Но об этом он запретил себе даже думать. Сделав глубокий выдох, Баринов подался, как мог вперед, рывком подтянул руки под пятую точку. Ну конечно же! Тут они и застряли! Мысленно он зарычал. Задницу надо пошире отращивать, свинячья ты морда! Дорвался до пива, боров сучий!…
К машине уже кто-то бежал, а он все еще тужился на полу, изламывая позвоночник, струной натягивая стальную цепь наручников. Лопнула синтетика, руки вывернуло так, что, казалось, вот-вот затрещат кости. Металл рывком проскользнул под колени. В кольцо из рук Баринов, не мешкая, продернул одну ногу, потом вторую — и весьма своевременно. С резиновой дубинкой в руках в фургон запрыгнул какой-то фофан. Должно быть, из умелых, коль вознамерился справиться с гостеньком самостоятельно. Про трубу он, конечно, не знал, иначе отреагировал бы на нырок Баринова своевременно. Дюралевая труба оказалась длинной — метра полтора не меньше, и, ухватив ее, Баринов, словно в штыковой атаке, ринулся на противника. Крепыш купился. Блоком отведя в сторону трубу-копье, в свою очередь замахнулся. Но иного Баринов и не ждал, а потому летел уже на скованные руки, совершая кувырок. Трюк этот особенно удавалось на мягких матах. Суть проста, как дважды два, — кувыркаясь, ударить во вращении ногой. Будь здесь простор, этот красавец мог бы и увильнуть. Но во-первых, он отвлекся на трубу, а во-вторых, места для маневра катастрофически не доставало. Каблук зацепил красавца аккуратно в пах, и второй ногой Баринов уже прицельно молотнул мужчину чуть повыше правого уха. Все, нацистик! Копец!…
Идеально было бы завести машину и рвануть куда глаза глядят. Но водила без памяти, руль заклинен — и все это лишние секунды. А город — не степь, и ноги тоже многого стоят. Он выпрыгнул наружу и тотчас увидел «молодого». Сопляк целил в него из знакомого нагана и, рука его мелко дрожала. Будь это баллон с аэрозолью, Баринов испугался бы больше. Германский же кристаллический патрон опасен только, если влупят в упор. А так — несерьезно! Он сделал движение, пугая подростка, и тот выстрелил. Самого себя прежде и оглушил. Баринов успел поднырнуть под выстрел, плечом сшиб сопляка на землю, каблуками прошелся по животу и лицу, с яростью вминая в снег. Однако задерживаться было нельзя, какое-то шевеление наблюдалось справа, где было темно и люди угадывались лишь по неясным силуэтам. Лихо сиганув через ветхонький заборчик, Баринов миновал палисадник и что было сил помчался по улице. Свернул в первую же подворотню, с тоской услышал, как позади заводят мотор. Значит, ноченька эта для них не кончилась. Гену Крутилина собирались преследовать по-настоящему. Маленькое сафари по спятившему городу…
— Ну уж хренушки! — он с хрипом мчался через незнакомые дворы, прикрывая лицо от веток акаций, сознавая, что притаиться здесь пока сложно. Ухоженные дворики, детские площадки и никаких тебе гаражей, складов и котлованов!…
Он пересек улицу, другую, заметив приближающийся свет фар, шарахнулся в сторону, но вовремя сообразил, что это не фургон, — всего-навсего какой-то припозднившийся «Москвичок». Мысль пришла внезапно, обдумывать ее не было времени. Великолепным тройным прыжком Баринов выскочил на дорогу — прямо под колеса надвигающегося автомобиля, лишь в последний миг, чуть сгруппировавшись и подбросив себя в воздух. Взвизгнули тормоза, и бампер молотнул бывшего гладиатора, отшвырнув метров на семь-восемь. Спасибо снежку и инструкторам из тюряги! Баринов прокатился вполне грамотно, скрючившись на тротуаре, застыл, пряча скованные наручниками кисти. Услышав, как кто-то вылазит из «Москвича», протяжно застонал.