— Не боишься, что станут на тебя оборачиваться?
— Кто?
— Разумеется, мужчины. Станешь благоухать, как шестнадцатилетняя пэтэушница.
— Вот и замечательно. Терпеть не могу больничные запахи. Кстати, и Константин Николаевич их не любит. А нам ведь ехать с ним в одной машине.
— Ты собрался на полеты? Это в твоем-то состоянии?
— А что? Состояние самое боевое. Даже с левой руки перестреляю тебя с любых позиций. Спасибо… — подойдя к шкафу, Зорин начал выбирать рубаху. — Надо с ним кое о чем переговорить. А тебе и здесь найдется кого охранять. Как у вас, кстати, сложилось?
— Что, значит, сложилось?
Обернувшись, военспец подмигнул Валентину. Не слишком весело и совсем некокетливо, — кривая улыбка портила все.
— Ну, стало быть, в смысле дружбы и так далее…
— В смысле дружбы у нас полный ажур.
— Вот и ладушки! Девочка она в общем неплохая, хотя и влюбчивая. Ты уж ее не обижай.
Зорин натянул на себя рубашку, с кряхтением облачился в шерстяной свитер. Тут же принялся облачаться в кожаную сбрую. Ременная конструкция у него была особенная. Две кобуры располагались одна под одной с левого боку, и третья, совсем миниатюрная, укрывалась на загривке. Заметив заинтересованный взгляд Валентина, Михаил пояснил:
— Очень удобно — особенно когда предлагают положить руки на затылок. Тут он всегда, золотко, под рукой.
Вместо пиджака военспец надел просторную спортивную куртку на молнии. Попутно попенял:
— На меня не смотри. Я о ранах забочусь, — пусть дышат. А сам, если соберешься куда, одевайся теплее. И обязательно поверх всего — бронежилет.
— Чего это ты вдруг?
— Ситуация, Валентин, мутная. Мутней не бывает. Так что будь на чеку. Иди сюда, покажу, где у нас что. Сам ты, конечно, не нашел…
Задернув шторы, Зорин приблизился к стене с книжной полкой, сняв парочку книг, нашарил какой-то рычажок, и часть стены вместе с полкой отъехала в сторону.
— Тайник, — шепнул он. — Тут у нас полный комплект джентльменских принадлежностей. Несколько гранат, пистолеты, запас патронов. Три бронежилета.
— Почему три? Для полковника и Аллочки?
— Да нет, все три — разные. Так сказать, на все случаи жизни, — Зорин усмехнулся. — Две жилетки гибкого типа — из кевлара, еще один — жесткий, с броневыми вкладышами. Летом будешь носить самый легкий — дипломатический. Весит всего два с половиной килограмма. Когда стопроцентно светит гулянка со стрельбой, не стесняйся одевать жесткий. Этот спасет от чего угодно — хоть от карабина, хоть от «Калашникова».
— А дипломатический?
Кривая улыбочка сбежала с лица Зорина, глаза глянули деловито. На минуту он вновь превратился в прежнего профи, в инструктора, терпеливо объясняющего азы охранной техники. У него и слог даже изменился, став более напевным и складным.
— Дипломатический — это всего-навсего вторая категория. Первая — от ножа, вторая — от пистолета, да и то не от всякого. Пуля пуле рознь, и сорок пятый калибр — это не девять миллиметров. Если же брать особый патрон Калашникова с титановым сердечником или английские бронебойные пули «СВАР», то дело и вовсе швах. А есть такая французская новинка Ти-Эйч-Вэ, так для этих пулек вторая категория и вовсе не преграда. Прошьет и не заметит. Помню, привозили нам господа скандинавы бронированные «Форды». Стекла изготовлены по особой технологии, слоеная сталь по бортам — и так далее. Проверили из «ТТ» — и впрямь ни следочка. Из «М-16» — то же самое. А взяли родной АКМ и первой же очередью прошили таратайку насквозь. Так и с бронежилетами. От настоящего винтаря ни один не спасет, тем более что и стрелок с хорошей винтовкой — не дурак, будет целить, конечно, в голову. Так что, если честно, — в серьезной передряге проку от этой футболки будет немного… Кстати! — Зорин сунул руку в недра тайника и извлек короткоствольный «Узи». — В случае чего есть и такая артиллерия. Тем более, что с пистолетами ты так и не научился обращаться по-человечески.
— Ну уж!
— Говорю, как есть. В муху с пятнадцати шагов не попадаешь, значит, мало на что годишься. А эта машинка кого хочешь напугает. Грохочет, как добрый ткацкий станок. С серьезными пукалками равнять, конечно, не стоит, но шухер наведет хороший. Здесь же — с пяток рожков.
Закрывая тайник, Зорин пробурчал:
— Коли уж ты тут, то должен знать. Я-то пока однорук, а полканчика нашего явно пасут. Он еще не знает, а я знаю. И догадываюсь, что кто-то из своих.
Перед тем, как выйти в коридор, он с усмешкой добавил:
— Я, может, потому и удрал из госпиталя прежде времени. Почувствовал, что не долечусь.