— Чушь! Случайных гостей у меня не бывает. Квартира постоянно на сигнализации, а вычислительная машина защищена кодом. Кроме того вся информация зашифрована.
— Если необходимые ключи на руках, расшифровать информацию — не проблема. А кодовая защита — вещь и вовсе несерьезная. Другое дело, если бы вы заминировали ЭВМ добрым брикетом тротила. Но вы ведь этого не сделали, верно?
— Бред сивой кобылы!
— Нет, не бред. И если вы мне скажете, что ваша разлюбезная Аллочка ни разу не садилась за клавиатуру процессора, то я вам не поверю. А кроме нее можно назвать и других людей, с удовольствием посещавших ваш дом в последнее время. В том числе не надо сбрасывать со счетов нового телохранителя. Если не ошибаюсь, он должен был бы уже исчезнуть?
— Нашлись обстоятельства, заставившие меня переменить решение.
— О, да! И эти обстоятельства мне хорошо известны.
— Не забывайтесь!
— Что вы! Я не собираюсь касаться этой темы. Но обстоятельства!… Вы же понимаете, операция, которую мы разрабатывали больше года, чуть было не оказалась на грани срыва. Вместо серии умеренных акций в городе произошла настоящая бойня. Чего же удивляться, что журналисты обложили нас со всех сторон? Само собой, прикатит столичная комиссия для разбора обстоятельств случившегося. Разумеется, все не так страшно, и лишние языки мы отрежем, но, согласитесь, подобных осложнений никто не ожидал.
— Кажется, начинаю понимать, кто науськал тех орлов на мою квартиру. Хотели пошарить в компьютерной памяти?
— Честное слово! Даже смешно слушать!…
— Уверен, не очень, — полковник поглядел в сторону взбирающегося на вершину адъютанта с дельтопланом на плечах. — Ладно… Пока прервемся, хотя разговор этот мы безусловно продолжим.
— Как вам будет угодно!
— Но напоследок все-таки скажу: о многом я догадываюсь, многое знаю, но и многое, заметьте, — могу простить! Если это только служебное рвение, то на подобный перебор я взгляну сквозь пальцы. В противном случае, уверяю вас, кое-кому в скором времени очень не поздоровится.
— Я приму это к сведению, — Клим Лаврентьевич кашлянул в кулак, колюче взглянул на приближающегося адъютанта: — Ну что, Колюня? Еще дышишь или уже не очень?
Офицер устало мотнул головой.
— Все в порядке, Клим Лаврентьевич.
— Аппарат в порядке? Не поломал в дороге?
— Все в исправности.
— Вот и славно. Помоги полковнику.
— У меня имеется свой помощник, — Константин Николаевич сложил ладони рупором, громко позвал: — Беги сюда, Мишук! Подстрахуешь.
Проверив троса, полковник подлез под аппарат, взгромоздил дюралевую трапецию на шею, с натугой выпрямился. Половив ветер, удовлетворенно вздохнул. Подбежавший Зорин помог ему облачится в подвеску, защелкнул крепежный карабин.
— Ремни не перекручены?
— Вроде нет.
— А без вроде?
Зорин присмотрелся.
— Никак нет, товарищ полковник!
— Ну, тогда с Богом! — Константин Николаевич прошелся ладонью по карабину, поправил на голове шлем и, коротко разбежавшись, завис в воздухе. Его тотчас подхватило воздушным порывом, подняло ввысь. Словно пробуя силы, полковник наклонил нос и, набрав скорость, описал замысловатую петлю. Вновь выровняв полет, повернул к далекой рощице. Именно там он подлавливал мощные восходящие потоки, позволяющие на протяжении десятков минут парить и парить в высоте.
— Однако отчаянный у тебя начальничек! — Клим Лаврентьевич внимательно следил за скользящим по небу дельтопланом. — Я бы так, пожалуй, не сумел.
Зорин неопределенно пожал плечами.
— А если возьмет однажды — да разобъется? Что тогда будешь делать? У меня-то, небось, работать не захочешь?
— Угадали, — Зорин говорил тихо, но твердо.
— А жаль. Хороших спецов я ценю. Ты бы подумал, пока не поздно. В три дня устрою квартиру, машину личную оформим. А заниматься будешь тем же самым — молокососов учить уму-разуму, ездить иногда в сопровождение.
— Не пойму никак, к чему вы это клоните?
— Да все к тому же… Очень уж отчаянный у тебя начальник. Беспокоюсь я за него.
— А вы не беспокойтесь. Константин Николаевич себя еще покажет.
— Вот то-то и оно! И впрямь может показать. А кое-кому этого бы, ой, как не хотелось. Думал я, поговорим с ним, придем к елейному компромиссу, ан не вышло. Жаль, Мишенька, жаль…
Вялым и безразличным движением Клим Лаврентьевич достал из кармана миниатюрную коробочку, щелчком выдвинул из нее антенну.
— Колюня, ты все правильно установил?
Адъютант кивнул, нехотя поднявшись, настороженно покосился на Зорина.