…Олег утверждал, что они его вычислили. Леонид упрямо продолжал называть это случайностью. Так или иначе, но они первыми вышли на него, этого он не мог отрицать. Впрочем, слежку он чувствовал. И даже психовал пару недель. Снились перекрытия решеток, улыбчивые лица следователей. Слово «тюрьма» неожиданно приблизилась, из абстракции превратившись в нечто ощутимо реальное. Леонид выглядывал в окна, чуть отгибая штору, а, выбираясь на улицу, проверялся по семь раз. И в конце концов «хвост» ему удалось засечь, хотя шпик, семенящий следом, вызвал откровенное недоумение. «Вьюноша с пылким взором», лет пятнадцати, с пушком над верхней губой, совершенно не похожий на серьезного служаку из органов. Такого Леонид не ожидал и потому решил действовать экспромтом. Юного шпика он без особого труда заманил в тупичок, где и взял железной хваткой за горло. Паренек долго не запирался, и, не долго думая, свел его с неким Олегом, оказавшимся вожачком подростковой ватаги. Все оказалось простым до смешного. Школьники играли в войну, поделившись на агентов, сыщиков и бойцов. Детский балаган, если разобраться, однако Леонид не спешил поднимать их на смех. Во-первых, они все-таки сумели его раскрутить, во-вторых, их война отчасти походила на его собственную. Ничего серьезного они, кажется, еще не совершили, но к этому серьезному они планомерно себя готовили. Собственно, на Леонида они вышли именно в результате слежки за тройкой разудалых гопников. Те попытались взять в оборот одинокого прохожего в енотовой шапке, тот завел их в проходной двор и без лишних слов положил на землю. Юных следопытов это впечатлило. За «енотом» стали приглядывать в десять глаз и в конце концов сообразили, что перед ними волк-одиночка, охотник за криминальными скальпами. В первую же их встречу Олег откровенно предложил союз, Леонид промычал, что надо бы подумать, поглядеть на школьных орлов поближе. Олег и на это ответил согласием, пообещав в самое ближайшее время познакомить с костяком бригады. Местом свидания назвал Ратушу. Почему именно там, Леонид переспрашивать не стал. Возможно, в Ратуше оно и впрямь было удобнее. То есть, если смотреть на встречу с точки зрения конспирации. Всех карт Олег не раскрывал, а Леонид особенно и не нажимал. Он сам еще толком не представлял, будет ли какая-нибудь польза от подобного союза. В их жилах кипела юношеская, плещущая через край энергия, они хотели изменить все и вся. Иная ситуация наблюдалась с ним. Леонид не мечтал и не надеялся, он только оборонялся. От агрессии мира, от пугающей неопределенности, от собственных мрачных фантазий.
Приближаясь к условленному месту, он тряхнул головой, проверяя работоспособность. Понтал и прогулка сделали свое дело, боль утихла. Ратуша была рядом, и приходилось двигаться медленнее, — людская толчея навязывала свой ритм, укрощая ретивых и подстегивая неторопливых. В целом царило какое-то игривое настроение, чем и отличалась здешняя барахолка от мрачновато-крикливых городских рынков. Тут и там смеялись, в свете фонарей поблескивали молодозубые оскалы. С гитарой в руках, пританцовывая драными кроссовками на снегу, пел черноволосый, смахивающий на цыгана человек. Девица с отрешенным взором стойчески держала над косматой головой барда раскрытый зонт. Играл косматоголовый так себе, а вот голос кое-чего стоил. Леонид приостановился. В песне мелькали фразы о беспричинной тоске, о вагонах, о брошенных навсегда городах. Само собой повеяло прошлым. В студенчестве они тоже обожали петь нечто подобное. Минуту, другую он стоял, слушая, пока не заметил, что мышцы ног и рук совершенно окаменели. Это действовал таким образом голос косматого певца. Усилием воли он заставил себя расслабиться. Надо же! Такой пустячок — музыка в подворотне! Он тронулся дальше.
Где-то слева звонко столкнулись граненые стаканы. Кто-то, радостно визжа, захлопал в ладоши. Леониду показалось, что визжит девушка, но он ошибся, — визжал накурившийся конопли подросток. Хриплоголосый обладатель стакана, явно играя на публику, зычно объявил: