— Ударим по базе транзистора! Чтоб до сопель зеленых! До короткого!…
И тут же послышался звук поцелуя.
Леонида поднесло к ступеням Ратуши. Чем дальше, тем больше. Здесь уже не столько торговали, сколько беседовали. Сидели на корточках, на картонных и дощатых ящиках, матом крыли президента и депутатов, толковали о воюющем юге, просто философствовали. Кто-то вещал про войну на юге, кто-то плакался по поводу того, что вся наша история — голимое вранье. Поневоле Леонид задерживался то здесь, то там, потому что некоторых и впрямь стоило послушать.
— …Не созрели мы для демократии, ясно? Не созрели — и все тут. Европа веками к ней шла, а мы — раз — и в дамки? Нет, братцы мои, не получится. В семнадцатом уже сиганули кузнечиком, и что вышло? Считай, все бывшие сателлиты возбухнули. На хрен никому советский строй оказался не нужен! Точно паранджу какую сбросили. Только ведь и в капитализм хитрой цапой не пролезешь. Пиночет сколько старался, жилы рвал из народа! И правильно делал. К гомеостазису тоже надо еще придти. А мы навыбирали этих клоунов в парламент и глядим теперь, как они языки чешут.
— А я вообще против всех этих дум. Сам подумай, на фига? Выбираю я, скажем, мэра, так я с него и спрошу потом. Как с того же президента. А когда кодла — это всегда анонимность. Их там три сотни рыл, поди проверь, чем они там занимаются!…
— …Давным-давно умнейшие из умнейших задумывались над первопричиной собственной неудовлетворенности. Недостаток и очевидная эмбриональность ЭТОГО бытия прямо-таки била по глазам. Но таким же очевидным было иное: явного ответа нам, пребывающим в этой жизни, не приоткроется. И мудрые снова и снова приходили к печальной дилемме — печальной, потому что примирение с загадочностью бытия — вещь недоступная для человеческого большинства. Возможно, потому оно и обречено на страдания, на псевдопрогресс. Не ведая пути гуманоидное сообщество ломится сквозь густой лес. Мертвая асфальтовая дорога — результат его движения! Более ничего.
Леонид оглянулся на философа. Седенький сморщенный мужичок. Сидит на каком-то ящике, говорит и смотрит в пустоту. Поблизости никого нет. Оратор без публики.
— Физкультпривет!…
Логинов вздрогнул. Рядом стоял знакомый «шпик». Довольный, что сумел застигнуть гостя врасплох, паренек взял его под локоть, потянул за собой.
— Пошли. Мы тут арендовали один зал. Посторонние там, понятно, тоже есть, но наши все там. Две трети актива.
«Арендованный» зал оказался запружен народом в той же мере, что и все прочие помещения, но выбирать не приходилось. Леонид издали разглядел Олега, скупо кивнул.
— Все. Я линяю, — «шпик» покровительственно улыбнулся и исчез.
— Ну как тебе здесь? — пожимая руку Леониду, Олег глазами обвел высокие потолки. — Бывал когда-нибудь?
— Забегал… По-моему, экологи правы: психосфера вконец засорена.
— Так это не экологи, а психологи, хотя… Давай не будем про психосферу, — Олег проталкался к дальнему углу.
— Что, задевает?
— Да чепуха все это! — Олег поморщился. — Жупел и стимул для черных сотен. Людей становится больше, больше становится нетопырей. Но процент примерно тот же.
— Ты уверен? Насчет процента?
— На все сто, — Олег стеснительно улыбнулся, и Леонида вновь поразила странная эта двойственность: сочетание мягкости и максимализма, напористости и способности смущаться. В первую их встречу Леонид обидел Олега, назвав Кошевым, бригаду его сравнив с молодогвардейцами. Возможно, подобное сравнение всплывало не впервые. Подросток вспыхнул, но обиды постарался не выказать. Это Леониду понравилось.
В эту минуту на старый, с обугленными стенками бочонок взобрался носатик в очках, с черной прядью, закрывающей треть лица. Сгрудившиеся возле бочки зашикали, призывая к тишине. Слабым, отнюдь не дикторским голосом, но с должным прононсом носатик заговорил стихами:
Справа от Леонида кто-то оглушительно засвистел. Группа девиц с раскрашенными акварелью лицами возбужденно заблажила. Олег чуть улыбнулся.
— Не надо их трогать, понимаешь? Они, конечно, идиоты, но кто не идиот? Ты? Я? Генералы, что посылают молодых парней в пустыни?
— Тогда идиотов нет вообще.
— Получается, что нет. Самое простое и верное правило — делить всех на агрессоров и неагрессоров.