Повторно откатившись от стола, полковник сцепил пальцы на животе, а, точнее сказать, на том месте, на котором в его возрасте у людей прорастают курганы и сферические холмы.
— Сейчас вас проводят обратно. Возможно, с нынешнего дня бои для вас прекратятся. Точнее сказать, это будет зависеть от вашего дальнейшего поведения. Скажу лишь одно: подобные предложения дважды не делаются.
— Один вопрос, если позволите.
— Слушаю.
— Может быть, растолкуете, кто тот старикашка в камере? Садюга-телепат? Еще один Вольф Мессинг?
— Обыкновенный колдун, — полковник поднял седую голову, и взгляды их встретились, точно сошлись два стальных клинка. Шпага службиста оказалась тяжелее. Не выдержав, Валентин отвел глаза в сторону.
Черт возьми! Да там ли он находится, где думает?! Впервые мозг дал ощутимый крен. Валентина словно подтянуло волной к борту вставшего на дыбы судна, откуда с пугающей доступностью распахивался вид на кипящую бездну. Палуба являлась всего-навсего неустойчивым островком, скользкой спиной черепахи, и бездна, поглотившая пространство от горизонта до горизонта откровенно потешалась над людской беспомощностью. Мир держался даже не на трех китах! Он был таким, каким представлялся людям в древние времена — неустойчиво плоским, от края до края заполненным чертями, лешими и ведьмами. Их не было видно днем, но… Отклеивался на одну-единственную секунду ус, неловко слетала шляпа, и подноготный мир проступал в своем истинном свете. Лишь на миг правда приоткрылась Валентину, но и этого оказалось достаточно, чтобы поколебать устоявшееся, поросшее крапивой и чертополохом, во что верилось еще совсем недавно. И то, что продолжал говорить полковник, было Валентину уже не столь уж нужно.
— …Мы не знаем, что он вытворяет с людьми. В сущности он и сам этого не знает. Да это и не важно. Куда важнее то, что сотрудничество с этой старой перечницей приносит свои плоды.
— Выходит, еще один секретный агент, — Валентин уже не насмешничал. Образ бездны мелькнул и растаял, но ощущение ужаса не ушло.
— Еще один, — подтвердил полковник. — А есть и два и три — и триста сорок три… По-моему, вам надо отдохнуть, вы не находите?
С аудиенцией было покончено, и рука полковника скользнула к кнопке вызова.
— Мы еще встретимся. Думается, очень скоро.
Бесшумно ступая, в кабинет вошел дежурный офицер, реагируя на кивок начальства, деликатно коснулся локтя заключенного. Валентин недоуменно обернулся. К подобному обращению он тоже еще не привык. Раньше его хлобыстнули бы по плечу или ткнули кулаком в поясницу. Джентльменство следовало поощрять, и Валентин без звука повиновался.
Глава 9
…Что же там у него оказалось-то в руках? И не кастет даже, а так — какая-то гнутая железка. Подобрал в слесарных мастерских, подбил и подплющил под пальцы, решив, что пригодится. Вот и накаркал. Потому как действительно пригодилось. Афоризм насчет ружья, что на сцену случайно не попадает, сработал и здесь. Сейчас уже и не вспомнить, чего он там засиделся, — то ли пиво пили с коллегой, то ли фильм какой углядели из стареньких, прошибающих ностальгической слезой, но только вышел он, когда уже стало темнеть. Собственно, и выйти-то не успел. Не дожидаясь лифта (а надо было подождать!), спустился на пару пролетов и напоролся…
Засадой это назвать было нельзя, но уж такие они — наши подъезды, что лучше ловушки не придумаешь. Оттого и повадились заваливать сюда киллеры всех мастей и званий. Чего проще — сиди и жди. Вот они и ждали. Случая или манны небесной, и эта манна в облике Лени Логинова на них высыпала. И было-то их всего двое! Но это, поглазев на Брюса Ли, хочется сказать «всего», а в жизни попадаются такие бычки, что и одного лучше обойти сторонкой. Словом, двое сидели на подоконнике и, харкая на пол, лениво дымили сигаретками. Само собой, хватало и шелухи семечной, и окурков. Здесь же на подоконнике лежала раскромсанная финская ветчина, парой безучастных стражей ее караулили пластиковые стаканчики. Леонид ухватил все единым взглядом — и прошмыгнуть бы ему тихой цапой, но одурманенный пивом, он повел себя в высшей степени неумно.
— Мужики, зачем же так-то? Сами же себе гадим! Не подъезды кругом, а свинарники.
И только, одарив их словесной мудростью, сообразил, что лучше было бы промолчать. Глаза с запозданием уловили плечевой разворот сидящих, крепкие бицепсы. Голова одного из быков поворотилась к соседу.
— Чего он тявкнул?… Это кто мужики? Мы, что ли?
Второй моргал глазками, должно быть, тоже соображал. Уже в спину Леониду рявкнули: