— Надеюсь, вы не приняли меня за обыкновенного воришку?
— Нет, что вы!
— Вот и славно! — Леонид вернулся к своему стулу, подумав, кивнул на него собеседнику. — Пересядьте-ка, пожалуйста.
Палихов безропотно подчинился. Теперь перепуганный «деспот» ежился на стуле. Дрожащие руки он спрятал между колен, на Леонида поглядывал лишь время от времени, собираясь с духом, растягивая губы в какой-то кривой, вымаливающей неизвестно что улыбке.
— Да-а… — Леонид присел на подлокотник кресла, достав из кармана платок, шумно высморкался. — О вашей работе я распространяться не буду, — с этим более или менее ясно. Побеседуем о моральном облике гражданина Палихова.
— Может быть, пока еще товарища Палихова? — робко рискнул пошутить хозяин квартиры.
— А это уж как судьба распорядится, — Леонид выразительно подмигнул. — Что трепещет ретивое?
— Немножко есть.
— То ли еще будет!… В сексотах не состояли?
— Н-нет… — Палихов покраснел. — Как-то, знаете ли, не пришлось.
— Вероятно, и не придется, — Леонид молол чистейший вздор, первое, что приходило на ум. — Возможно, на вас будет особый спрос у определенных лиц. Вы меня понимаете? Однако кто попало к нам не попадает. Вот потому я и коснулся темы морального облика.
— Но я, кажется, ничего такого… — Палихов, смелея, развел руками.
— Вам это только кажется, — сухо обронил Леонид. Многозначительно указал пальцем на люстру. Палихов часто и невпопад закивал. Глядя на его личико — личико пластичного трансформера, Леонид ощутил отвращение — к Палихову, к самому себе, к миру, что терпит подобное. И разом вдруг опостылел весь этот идиотский розыгрыш. Поднявшись, он мягко прошелся по начищенным Зиночкиными руками ковру, холодно сообщил:
— Пока мы только предупреждаем. По-хорошему, из доброго, так сказать, расположения. В дальнейшем в ход пойдут иные санкции. Вы все поняли?
Палихов обалдело кивнул. Шагнув в прихожую, Леонид обернулся.
— Первое: ни звука никому о нашей беседе! Второе: встречи с Зинаидой Ивановной прекратить! Мягко, без скандалов и так далее.
Палихов снова закивал. На лице его отразилось сосредоточенное понимание. Леониду захотелось подойти к этому человеку и закатить оплеуху. Так захотелось, что рука заныла.
— Тогда на сегодня все, — он двинулся к двери. — Проводите меня.
Когда «деспот» с липкой улыбчивостью в глазах уже прикрывал дверь, Леонид пообещал:
— В следующий раз вам очевидно пришлют повестку.
Палихов с готовностью мотнул головой. Кажется, он был счастлив. Счастлив, что все завершилось таким бескровным образом.
Спускаясь по лестнице, Леонид слышал, как он что-то еще бормотал в спину высокому гостю, подбирал сладчайшие эпитеты. Палихов прощался. «Майор из анекдота» не отвечал ему.
По пути домой он накупил сырков, колбасы, хлеба. На кухоньке устроил царственно-холостяцкий обед. Глядя в окно на лениво осыпающийся снег, умял с полдюжины бутербродов под азербайджанский растворимый чай. В голове потеплело, медовая истома клетку за клеткой затопила мозг, ласково уговаривая прилечь, полистать какой-нибудь не слишком умный журнальчик, может быть, даже заснуть. Леонид не стал противиться. Пройдя в комнату, вытянулся на диване, смежил веки.
Днем он старался не спать, но в этот раз изменил правилу. Скромные полчаса, которые он наметил себе перед погружением в сон, коварно растянулись…
Разбудил Леонида звонок в дверь. Это вернулась Ольга. Не то с работы, не то от подруг. Румяная с мороза, ткнулась ему в щеку свежим поцелуем. Само собой вышло так, что и Леонид ее обнял. Поцелуй повторился, а, повторившись, затянулся. На какие-то секунды все тайное между ними исчезло. Она ощутила его нечаянное желание, а он вдруг понял, что Ольга откликнется, стоит ему только сделать хоть шаг навстречу. Колокольным звоном истина бухала и гудела в ушах, лишая воли, подавляя остаточное сопротивление. Существо, сжимаемое в объятиях, было не просто красивым и желанным, — оно было НЕСЛУЧАЙНЫМ! Злое ли, доброе ли, но чужое неравнодушие всегда способно воспламенить. Слишком давно не смотрели на Леонида такими глазами. Смотрели иначе — вприщур, с ненавистью… Почти со стоном он оторвался от податливых губ.
— Не надо так! Пожалуйста! Иди домой, к Сашке… — голоса своего он не узнал. Сиплый клекот старика-пропойцы.
Странно улыбаясь, Ольга стала собирать баулы. Чтобы не мешать ей, Леонид прижался спиной к косяку. Уже через десять минут чемоданы оказались упакованы. Проходя мимо, Ольга ласково потрепала соседа по голове. Легко и буднично попрощалась.