— Пока!…
Хлопнула дверь. Леонид зубами придавил губу, думая всерьез прокусить. Стало больно, и стало легче. Языком он провел по кровоточащей ранке.
Олег позвонил в первом часу ночи, когда Леонид уже укладывался спать. Извинившись за беспокойство, сообщил, что с ДЕЛОМ все улажено. Объясняясь на конспиративной тарабарщине, добавил, что с Клестом оказалось еще двое ханыг. Один удрал, но с оставшимися поговорили с должным радушием.
— Надо бы еще проверить, — проворчал Леонид.
— Это всегда пожалуйста! — Олег положил трубку.
Глава 11
Они лежали на взгорке, лениво наблюдая за виражами белокрылого дельтоплана. Парящий треугольничек, смахивающий на детский самолетик, выписывал медлительные круги метрах в трехстах над землей. Уже дважды им казалось, что аппарат непременно опустится вниз, но всякий раз далекий пилот отыскивал восходящие потоки и вновь взмывал ввысь. Временами он просто зависал на одном месте, напоминая коршуна, высматривающего добычу. И все его маневры отсюда с земли казались простыми, даже несколько скучноватыми.
Шлепнув себя по шее, Барин громко ругнулся:
— Гляди-ка, уворачиваются!
— Это ты про кого?
— Так про мух, конечно! Кто их, интересно, учит этому?
— Известно кто! Мать-природа, — язык у Валентина едва ворочался. Перевернувшись на другой бок, он смачно чихнул. — Вот, зараза!
Причины сквернословить имелись. Пару дней назад их испытывали на морозоустойчивость, и шестеро гавриков, стуча зубами, метались по камере гигантского рефрижератора, временами совершенно по-волчьи подвывая. Без малого час непрерывной дрожи, неласковые объятия множественных датчиков. А, немного погодя, всех шестерых, обрядив в бронежилеты четвертой степени защиты, заставили плескаться в бассейне, шестами отпихивая от бортиков, щедро поощряя бранью и насмешками. Как ни странно, никто не утонул. Все проплыли указанную дистанцию, вдоволь нахлебавшись воды и собственной пульсирующей усталости. Впрочем, на этом мучения не завершились. Один за другим начались бои, и отбиваться приходилось от свеженьких мордоворотов знакомых и с айкидо, и с боевым самбо. Стили менялись, как разноцветные стекляшки в калейдоскопе. За боксом следовало каратэ, за каратэ нунчаки и обыкновенные палки. Фантазии местных учителей не знали границ. Дрались в тяжелых полушубках и с утяжелением на ногах, на пластмассовых ножах и обыкновенными досками, учились швыряться обломками кирпичей. «Простенькие» эксперименты превращались в обыденность. Время от времени на учеников натравливали собак, прыскали в лицо ядовитой аэрозолью или, зайдя за спину, внезапно зажимали рот платком, смоченным в уксусе. Таким образом вырабатывали должные рефлексы на задержку дыхания, приучали к постоянному самоконтролю.
Барин вновь взмахнул рукой — на этот раз более удачно.
— Нет!… Я так думаю: у них там тоже есть свои инструкторы-мастаки. Натаскивают до седьмого пота и отпускают в полет. — Барин внимательно изучал пойманную муху. — Смотри-ка, Валь! Ты видел, как я ей врезал? И уже очухалась, стерва! Почему так, интересно?
— Мухи за здоровьем следят. Алкоголя не пьют, наркотой не ширяются.
— Нет, правда! Если бы какой-нибудь мамонт навернул мне хоботом, я бы, пожалуй, сразу концы отдал. А эта вон — на глазах оживает! Еще чуток и полетит. Хлипкая, выходит, штука — человек! Как полагаешь, Валь?
— Хлипкая, не хлипкая, а до семидесяти норовит дотянуть. Твоей же мухе всего и порхать — одно жалкое лето.
— Все равно странно!
— Конечно, странно, — Валентин был согласен. Как он не пытался лечь поудобнее, обязательно начинало ныть какое-нибудь место. Щадили лишь лица, косточкам и прочей плоти доставалось на полную катушку. На очередном собеседовании с полковником, большим любителем пофилософствовать на пространные темы, Валентин рискнул заметить, что долго подобного цирка они не выдержат. Полковнику замечание не понравилось. Пожевав сухими губами, он скучновато проговорил:
— Советую потерпеть. Это не цирк и не мальчишеские экспромты, это методика, — последнее слово Константин Николаевич выделил особо. — И она приносит свои плоды, могу тебя уверить. Год занятий в самом мудреном заведении не дает столько, сколько дает двухмесячный курс на наших полигонах.
— Но кто останется в итоге?
— Кто-нибудь да останется. Во всяком случае именно те, кто останутся, нас и интересуют. Волки с дубленой шкурой, крысоеды с зубами из стали.
— Остается только спросить, каких крыс нам собираются скормить?