— Зря глядишь, Миша. Раз не телепат, — не просочишься. У меня тут фильтры кругом. Особые! Лучше поведай, как обходиться с твоим хитроватым хозяином?
— Что тебя интересует?
— То же, что и всех. Полная и безоговорочная свобода! Сам понимаешь, давать тягу отсюда — дело рисковое, а вот с помощью нашего полковничка дельце может выгореть. Скажешь, не так?
— Почему же, может, и так.
Сунув руки в карманы, Валентин прошелся по вершине холма.
— О том и речь. Помирать-то, ой, как не хочется! И все бы ничего, только кажется мне, что Константин Николаевич наш малость того. А что? Потому и болтает, как заведенный. Память свою без конца демонстрирует. Или с тобой про Достоевского он еще не беседовал? Завидую!… А может, вы с ним о востоке судачите? О том, как высвобождается прана и выпускается нагуаль? Знаешь, всякие там шакен-боккены, кендзютсу, сэнсеи… Ты сам-то еще не сэнсей? А то похож. Даже с татуировкой. Чего примолк?
— Да вот, слушаю.
— А-а, это можно… А то уж я подумал — закон Омерты и все такое. Может, хочешь покалякать про супраментальный мир? Константин Николаевич — большой дока по этой части! — Валентин гнусаво продекламировал: — Я становлюсь всем, что прозреваю в себе, могу делать все, что внушает мне мысль… То есть, я это не про себя, конечно, это он так говорит. Тоже, вероятно, кого-то цитирует. Мыслишки — занятные, не спорю, но более занятно, что человек, цитирующий Достоевского и Толстого, резвится, как школяр, на дельтоплане, пригревает вчерашних зэков.
— Что тебе не нравится?
— Да все нравится, все! Только подозрительно это. Из убийц случайных наш бравый полковник лепит убийц-профессионалов.
— Так уж сразу и профессионалов!
— А что! И ежу ясно, что за лицей здесь устроен. Странно, не правда ли?
Он поглядел на Зорина, но тот стоял, скрестив руки на мощной груди, и спокойно слушал.
— Нельзя научиться желать, говорил Сенека. А вот наш Константин Николаевич, похоже, желает — и желает чрезвычайно многого. Тебя это не смущает?
Зорин медлительно покачал головой.
— А меня вот смущает… То есть поначалу-то я полагал, что он обычный чинуша, этакий фурункл на властной заднице, но потом решил, не-ет!… Тут все гораздо сложнее. Скорее уж тянет наш Константин Николаевич на злобного неврастеника, поставившего себе задачей исцелить мир силой. Знаешь, есть такая излюбленная киношная тема: маньяк-убийца режет проституток — и тоже вроде по-своему борется. Та же история и с нашим полковником. То есть, опять же — так я считал до недавнего времени, а теперь вот, кажется, снова запутался. Концы с концами не сходятся, Миша. Человек ненавидит власть и ей же предано служит, презирает законы и делает все, чтобы они соблюдались. А чего ради он рассказывает мне все эти бесконечные истории? Я что ему — друг, сват или брат?… Кстати, о чистоте чекистских рядов он с тобой еще не говорил?… Чего ты улыбаешься?
— Отдохни, балаболка. Еще не устал? — Зорин сказал это и впрямь без злости, почти добродушно. — Кажется, начинаю понимать, чем ты взял интеллектуала Алоиса.
Валентин взглянул на него обескураженно. Похоже, этот атлет с бритой головой и чугунными руками сумел раскусить его. А главное — он знал об Алоисе, значит, знал и о многом другом. Но откуда? Неужели от полковника? Трудно предположить, что простому телохранителю позволяют листать досье будущей агентуры…
Ковырнув носком ботинка случайный камень, Валентин усмехнулся.
— Ладно, давай отдохнем… — нервно пройдясь взад-вперед по холму, Валентин опустился на прогретую солнцем землю.
Солнце ласково припекало. Хотелось лежать, раскинув руки, закрыв глаза, и оба молчали, прислушиваясь к шелесту ветра, к стрекоту кузнечиков. Валентин рассеянно потеребил кончик носа, подняв голову, хмуро поинтересовался:
— И все же объясни, какого черта ему понадобилось нас знакомить? Готовит единую дружную команду?
— Как знать, возможно, и готовит.
— Не понимаю, чем я ему приглянулся? Всесильный полканчик заинтересовался судьбой невзрачного зэка. Может, подскажешь, в чем тут дело?
— Это ты у него спроси. Если хватит, конечно, духу. Только заранее предупреждаю: ответа ты не получишь.
— Тогда и спрашивать не буду.
— Правильно сделаешь. А насчет знакомства… — Зорин со вздохом присел рядом. — Видишь ли, с завтрашнего дня твое звено будут обучать стрельбе. Обучать буду я.