— Честно говоря, есть такое опасение.
— Тогда попроси поработать над ними Алексея. Нужное будут помнить, ненужное забудут.
— А что? — Максимов закивал. — Очень даже вполне! Вы ведь уже испытывали эти штучки. Сами рассказывали!
Олег нахмурился. Алексей сидел все в той же позе, все с тем же яблоком в руке. Пальцы его тискали плод, словно теннисный мяч, в остальном лицо его оставалось совершенно безучастным.
— Возможно, милиция и станет копать под Клеста, — медленно заговорил Олег, — но этот тип несовершеннолетний, это во-первых, а во-вторых, преспокойно выдвинет ответное алиби. Никакого Пашу, мол, знать не знает, и никто за него мстить не собирался. Не так уж это сложно обтяпать, если имеются серьезные покровители. А они у него, судя по всему, имеются. И что в результате изменится? Да ничего. Потаскают Клеста с месяцок в отделение, а заодно и наших ребяток. В конце концов дело закроют и выпнут всех оптом. У милиции сейчас дел посерьезней хватает.
— Во всяком случае твоих пацанов больше трогать не будут!
— Может, не будут, а может, и будут, — Максимов пожал плечами. — На ментов сейчас не больно-то оглядываются. Законы на зубок учат. Нет свидетелей, нет и статьи.
— И кроме того! — Олег в смущении разглядывал собственные руки. Он словно размышлял, какое количество из известных ему слов можно произнести вслух. — Видишь ли, Леонид, я располагаю информацией, раскрутить которую мы уже не сможем, если вмешается милиция. Я знаю, на кого работает Паша, и знаю, где расположено их логово. Мы могли бы одним ударом устранить все проблемы.
Леонид взглянул на него с изумлением. Кажется, это и было то, о чем предупреждал Максимов. Из рукава Олега неожиданно вынырнул сияющий Джоккер.
— Ты хочешь сказать, что знаешь некоего крестного отца, загасив которого, мы разом избавимся от всех хлопот?
— Приблизительно так, хотя это не крестный отец, а всего-навсего «автор», лидер районной группировки, где в основном задействованы подростки. «Авторами», кстати, таких вожаков называют комитетчики.
— А откуда все это стало известно тебе?
— От верблюда, — Олега тоже начинала разбирать злость. Занозистый тон Леонида заражал. — Информация секретная и не предназначена для посторонних ушей. Один из наших работает ТАМ. Завтра или послезавтра на руках у меня будут самые подробнейшие сведения относительно ближайшего окружения этого Паши. Я не предлагаю невозможного. Никаких погонь, никакого отстрела. Парочкой умело подготовленных взрывов или поджогов можно разворошить это паучье гнездышко до такой степени, что они забудут о Клесте и его обидчиках. Вот здесь-то под шумок мы и распатроним кого угодно. Кстати сказать, задним числом можно будет подключить и милицию. То есть, когда станет совершенно ясно, чего следует бояться, а чего нет.
— Рисковый парень! — Максим показал большой палец, и непонятно было, смеется он или выражает таким образом свое восхищение. Леонид же пребывал в состоянии некоторой растерянности. Подобной прыти от школьника «Кошевого» он не ожидал.
— Если в этой операции, — начал он, — снова будет участвовать желторотая пацанва…
Олег оборвал его взмахом руки. Глаза у него сердито блеснули.
— Кажется, о «желторотой пацанве» никто еще не поминал.
— Есть разве другие?
— Разумеется! К примеру, вы с Максимовым!
— Мы? — Леонид опешил.
— А что? Или для подобных вещей ваши собственные клювики тоже еще не того?
— Хорошо уел! — Максимов одобрительно покачал головой.
— Если пожелаете, найдем помощников. Не пожелаете, провернем все сами. Слава Богу, есть люди и есть возможности, — Олег выкладывал козырь за козырем. — В случае согласия я передам вам ксерокопии секретных досье. Читать будете при мне, здесь же, уходя, и оставите. Такие бумажки не хранят и не теряют. План будем разрабатывать сообща, но основное право на авторство, разумеется, за вами. Вероятно, понадобится оружие, взрывчатка. Доставать ни то, ни другое не понадобится.
— Не понял?
— Я хочу сказать, что все это у нас имеется.
Леонид ошарашенно молчал.
— В общем единственное, что я хотел бы сейчас услышать, это ваше принципиальное согласие.
Сергей переглянулся с Леонидом.
— Ситуация — цимус, тебе не кажется? — он ухмыльнулся. — Хотя лично я, наверное, за. Как ни крути, потомственный пролетарий. Стало быть, терять нечего. Пса только жаль, но в конце концов подружки не оставят, приберут. С квартирой еще проще — претендентов полторы дюжины, как-нибудь поделят. Так что могу и рискнуть. Больно уж за пацанов обидно…