Волк, как только что было сказано, обладает хорошими средствами для отыскания пропитания, и совокупность этих средств создает аппарат, совершенство которого таково, что даёт волку возможность исследовать местность прямою линией. Ход волка прямолинеен. Волк, обладая таким исследовательским аппаратом, не имеет нужды кривлять, заходить, нюхать беспрестанно, как это делают более мелкие звери в поисках добычи. Он идет, останавливается, высоко поднимает голову, всматриваясь вдаль, воспринимает слухом все звуки, изредка обнюхивает дорогу и оценивает все полученные впечатления, он соображает. Эти особенности создают характер его хода, так же, как ход лисицы носит характер ее индивидуальности. Волк примечает собачьи тропы, сделанные по определенному направлению, обнюхивает их, чтобы определить цель этих ходов, он следит за полетом своих продовольственных сотрудников – вороном и сорокою, остро вслушивается в их голос вдали, понимая все интонации, и ведет учет собакам по лаю. У волка занятия распределяются и на ночь, и на день. Рекогносцировки совершаются им во время ночного скитания, а днем делаются проверки, дневные наблюдения, слежки. Заметив большое количество пролетающих по определенному направлению воронов или сорок, волк остается в окрестности на дневку и выслушивает по полету и голосу этих птиц причину их волнения. Таким образом, волк чаще всего отыскивает падаль. Ночью, шатаясь или сидя на дороге, волк любит выслушивать, как передаиваются собаки в селениях, понимая причины, вызвавшие лай. Особенно радуют его взвизгивание и грызня собак, так как обыкновенно после этого бывают передвижение собак и, следовательно, большая надежда на скорую добычу. Определив по лаю местонахождение собак и сообразив по голосу намерение их, волки мастерски перенимают на дороге возвращающуюся домой или бегущую в гости собаку.
Волк – зверь крупный и умный, недоверчивый, осторожный, шалеющий от внезапной опасности, подозрительный, ненавидящий и боящийся человека, а во время сильного голода иногда дерзкий и смелый. Но, во всяком случае, дерзость и смелость проявляются после некоторых наблюдений волка и первоначально взвешенной степени риска. Нет сомнения, что наличность голода и уверенность на успех заставляют волка напасть на собаку проезжего, бегущую вплотную за санями, и даже выхватить ее из саней. Если б не прирожденная человекобоязнь волка, то гибель людей от волков была бы значительной. Свойства волчьей природы исключают что-либо наивное в его характере. Естественно поэтому, что волк, найдя падаль, прежде всего, несмотря на голод, думает не об удовлетворении своего аппетита, а об исследовании, не представляет ли эта приманка опасности, в виде засады, капканов и т. п. Одним словом, он не подходит сразу к приваде, а сначала убеждается в ее посещаемости. Отсутствие человечьих следов в значительной мере и прежде всего его успокаивает. Посещение привады собаками, утоптанный ими и птицами и сильно загрязненный птичьим пометом снег, оклеванная и выеденная местами мякоть дают ему хорошие надежды на безопасность. Но волк, понятно, должен рассуждать по-волчьи. Он все же озирается, выходит на ближнюю дорогу и выжидает. Волку как будто не верится, что такая ценность может быть брошена на произвол судьбы. Подойти к ручью или к полынье попить – одно, вода принадлежит природе, а мясо, целая туша мяса, которое можно добыть нелегкою охотою, – это дело другое. На мясо охотников много, мяса меньше, чем желающих. По этим соображениям волк сначала смотрит на приваду, как на ценную добычу, ему не принадлежащую, не им добытую, а следовательно, естественно, опасается прихода хозяина этой добычи – человека. Эти соображения волчьей психологии еще образнее поясняют, насколько важен выбор подходящего места для привады. И вот очень часто привада в первую ночь после нахождения ее остается не тронутою волком, и он, почти не дав следов, удаляется на ближайшую дневку, где во время отдыха настораживает свой слух по направлению к находке, желая убедиться по голосу птиц, а иногда и собак, насколько им удается спокойно обедать, а затем вечером, проверив, что его следом никто не интересовался и что свежие следы птиц и собак подтверждают безопасность, приступает к утолению своего, иногда многодневного, голода. Конечно, не все экземпляры принимают такие меры предосторожности. Некоторые волки приступают к еде без особого промедления, но, во всяком случае, обильное посещение привады птицами обыкновенно является необходимым условием. Своевременно, до выпадения снега, вывезенная привада пользуется большим доверием волков. Важно привадить, подкладывание же следующих туш, когда волки ознакомятся с местом и условиями и будут иметь свои определенные ходы и переходы, не вызывает уже в них таких подозрений.