Пересекая при выслеживании след, необходимо принять его и качественно, и количественно. Представьте себе, что с привады выправлены следы пяти волков, трех матерых, переярка и прибылого, а при пересечении вы принимаете след двух стариков, переярка и прибылого. Один матерый, следовательно, задержался. Не зная, однако, точно их группировку, нельзя сказать, отделился ли он или задержался. Очень часто волк, не из прибылых, заходит спроведать местечко, которое его когда-то накормило, или, пользуясь еще ранним временем, идет другой дорогой в надежде поживиться чем-либо единолично, а затем, через 1/2-1 версту, вновь присоединяется к следам сотоварищей. Но бывает, что волки сходятся только на приваде, а затем, пройдя некоторое время одним следом, расходятся на разные дневки. Вот по этим соображениям знание группировки волков, их возраста и пола бывает совершенно необходимо для сознательного выслеживания, а тем более для складывания. Иногда группа волков, влившись по одной тропе в остров, повздорит и разделится, так как не все члены этой группы принадлежат к одной семье, а сошлись случайно. Пара выходит в соседний участок через просек, а один из пары, пройдя остров насквозь, вовсе удаляется из леса, вступает на дорогу и продолжает путь к какой-то цели. Счет общего количества, знание группировки и опыт распознания количества зверей, прошедших одной тропой, необходимы, иначе будешь в таких случаях находиться кругом в волках да ничего не поймешь и все дело, пожалуй, испортишь.
Выслеживание, как я говорил, производится по дорогам на лошади, однако иногда, в особенности по мелкому снегу, местами для сокращения расстояния выгодно ехать целиком. В таких случаях все же лучше не ехать по волчьей тропе, а держаться на расстоянии. Еще вреднее долгое время идти следом на лыжах или пешком. Можно делать и то, и другое, но так, чтобы это не имело характера выслеживания, преследования. Волк – зверь умный и подозрительный, человекобоязнь в нем развита сильно, и совокупность этих свойств характера требует от охотника осторожности, чтобы не вызывать в звере вредных для успеха охоты подозрений и тревог в особенности там, где он избирает себе место для мирного отдыха. Понятно, если вы намерены производить в тот же день охоту, а не занимаетесь только выслеживанием, тогда, быть может, незачем думать о таких мерах предосторожности, которые нужны для будущего. Но можете ли вы ручаться, что обложенные вами волки будут убиты в тот же день? Охота – это своего рода шахматы по разнообразию положений и случаев. Прежде всего надо поступать так, будто вы имеете дело с самым бывалым экземпляром; все основанные на опыте предосторожности не повредят в том случае, если зверь, которого вы выслеживаете, сравнительно тупо относится к вашим маневрам, а как: помогут эти предосторожности, если вы сталкиваетесь с опытным вором и беглым разбойником. В зависимости от опыта зверя индивидуальность его характера сильно меняется, и если один волк с отвращением и боязнью отходит от лыжницы, некоторые даже на прыжках, то находятся и такие, которые для облегчения своего пути по глубокому снегу спокойно ступают по ней. Волк – зверь крупный, свободолюбивый, широко передвигающийся. Он должен делать большие переходы, чтобы добывать себе пропитание и чтобы из чувства самосохранения освобождать на некоторое время местность от своего пребывания, так как оно вызывает всегда преследование, покушение на его жизнь, и, как бы волк ни хотел сохранить инкогнито, ему это не удается вследствие своей популярности. Несмотря на ночные переходы, пользование метелями и прочие меры предосторожности, волчья натура должна выдать свое присутствие. И вот начинаются говор, опасения, сплетни, страхи среди обывателей, в сумерки и ночью опасаются не только ходить за черту селения, но и ездить в одиночку. Ночной лай собак всегда объясняется присутствием волков, собачьи следы, а тем более тропы, считаются за волчьи. А если волки начнут чистить собак в округе, да еще заниматься грабежами собак у проезжих, да встретятся на вечерней или утренней заре на поляне пустотного мелколесья, «серые да большие, как сенные сараи», так паника делается настолько большой, что от одних проклятий волкам тесно станет. Но, конечно, не одними проклятиями ограничиваются люди. Все решительно, от мала до велика, – и поселяне, и случайные гости деревни, не говоря уже об охотниках, – не оставляют волка в покое. Стоит встретить волка, увидеть его хотя бы в отдалении, как прохожий или проезжий останавливается, грозит палкой, топором, кулаком, кричит на него, волнуется, указывая рукой, и с отборной бранью перечисляет причиненные волками убытки. Если же у кого-либо при таких встречах окажется ружье, то, несмотря на расстояние и снаряжение, непременным долгом почитается произвести грозный выстрел. Охотники тоже не дремлют и всякими кустарными способами стараются уничтожить волков. Как же не понять умному зверю – волку ту враждебную позицию, которую занял по отношению к нему человек. Естественно, что передвижения волка вызваны и этим отношением к нему.