– Завтра мне придется задержаться после дежурства, – Джек умело меняет тему, чтобы только не видеть потухший взгляд Роуз, который выбивает почву из-под ног.
Оливер застывает после чужой фразы. Ему не нравится предупреждение мужчины. Разве есть причины задерживаться на работе, когда предстоит выходной? Мальчик молча выходит из-за стола и спешит уйти в свою комнату, забыв трость у стула.
– Олли? – обеспокоенный оклик доносится вслед, но он не реагирует.
Мальчишка успешно преодолевает лестницу, ни разу не запнувшись об ступени. Его начинает пробивать мелкая дрожь. Он боится. Боится, что шериф не вернется завтра. Оставит его одного. Он хлопает дверью своей комнаты и подбегает к своей кровати. Вытягивает из-под матраса свои рисунки и начинает рвать их на части, не сдерживая громких рыданий. Не слышит, как открывает дверь.
– Олли, что случилось? – шериф садится рядом, притягивая в свои объятия.
Мужчина успокаивающе гладит по спине, перенимая нервное состояние парня. У самого наворачиваются слезы от истерики Олли.
– Ну, чего ты испугался? Всё хорошо, я рядом, слышишь? Я рядом, – мужчина выцеловывает заплаканное лицо, вытирает дорожки слез. – Ну же, скажи мне, что тебя тревожит, – у самого голос дрожит, он уже привязан к мальчику, что сердце готово остановиться от любой тревоги за него.
– Тебе нельзя идти завтра на работу, нельзя, - сквозь сопли и слюни выговаривает мальчишка, заикаясь от истерики.
– Олли, хороший мой, я не могу этого сделать, только потому что ты этого хочешь, понимаешь? – у Джека сердце болит от чужих эмоций. – Я должен выполнять свою работу. Могу лишь пообещать, что не буду задерживаться, хорошо? Договорились? – и протягивает мизинец, чтобы скрепить свои слова.
Мальчик долго не решается сделать то же самое в ответ, постепенно успокаиваясь от присутствия шерифа. Но всё же сдается под уверенные клятвы мужчины и обхватывает чужой мизинец своим. После тут же кидается на шею, крепко обнимая. Джек облегченно выдыхает и дарит нежное объятие в ответ. Его взгляд падает на пол, где раскиданы разорванные листы бумаги. Его сердце набирает обороты от новой волны переживаний. Пытается себя успокоить, чтобы не напугать своей реакцией мальчика.
– Давай, пора умываться и ложиться спать, – мужчина несет свою ношу в ванную комнату.
Помогает Олли умыться и переодеться в пижаму. Остается с ним, чтобы рассказать сказку на ночь. Олли нравится история про проведение, живущее на крыше. Джек не имеет ничего против детской забавы. Проходит около часа, пока малыш не засыпает. После чего мужчина осторожно собирает куски бумаги с пола и выходит из комнаты. Его руки дрожат от ужаса. На кухне все ещё Роуз, которая вытирает вымытую посуду и складывает ее по местам. Она кидает на вошедшего мужчину мимолетный взгляд и продолжает заниматься своим делом. Джек складывает обрывки рисунков, как проклятые пазлы. Чёрт, он ненавидит себя за то, что так сильно затянул обращение за помощью к другим специалистам. Чертова работа. Он не верит, что ребенок способен нарисовать подобное.
На каждом листе изображена его смерть. Узнает себя в служебной форме, которая полностью залита кровью. Непонятно, от чего он погиб, но каждый гребаный рисунок кричал о том, что смерть неминуема. Одна и та же поза. И рядом с телом телефон с набранным звонком, будто он хотел кого-то предупредить о том, что все плохо или же вовсе попрощаться. Пятно. Серое пятно, как будто сторонний наблюдатель. Снова это пятно. Шериф уже видел его на первых рисунках мальчишки. Чёрт. Чёрт. Чёрт.
– Что это? – тревожно интересуется Роуз, оказываясь за спиной Холла.
– Это нарисовал Олли и просил, чтобы я завтра не выходил на работу, – выдавливает из себя Джек.
– Что это значит? – Розу напрягается не на шутку.
– Что завтра я умру, – делает свое заключение шериф.
В кухне повисает мрачная тишина.
>>Если вам понравилось произведение, нажимайте звездочку<<
На память
Оливер просыпается глубокой ночью от ощущения, что за ним кто-то наблюдает. Он пытается согнать сонливость, сильно потерев лицо руками. Затем прислушивается к звукам в комнате, но ничего не слышит, лишь где-то сбоку бесперебойно тикают старые часы. Только ощущение никуда не пропадает. Мальчишка чувствует чужое присутствие своим нутром.