– Честно говоря, не совсем понимаю о чём ты…
– Ну, я в том смысле, что мы им нужны, Димити. Они не умеют карабкаться вверх, залазить на деревья, поэтому они и не смогут убить лиса, пока мы не стащим его вниз.
– Да, но ты не думала, что… На самом деле, для этого им нужен только один человек, кто-то меткий, с сильной рукой, чтобы метнуть гарпун.
– О, я думаю, что дело не только в этом. Гончие, похоже, тоже наслаждаются Охотой. Самим ритуалом.
– Знаешь, когда мы ехали обратно, чтобы отвлечься от боли, я всё думала, как это вообще всё началось. Я знаю, что традиция охоты с гончими зародилась на Терре, ещё до воцарения Святого Престола, до того, как мы ушли оттуда. Об этом было в моем учебнике истории, с картинками лошадей, собак и маленького пушистого существа – совсем не похожего на нашего лиса. Я даже не могла понять, зачем они вообще хотели его убить. Другое дело наш Фоксен; убить его – наверное, единственное, что можно сделать. Но я не понимаю, зачем делать это именно таким образом?
– Ну, мне рассказывали… В общем, один из первых поселенцев на Траве подружился с молодым скакуном-гиппеем и научился ездить на нём верхом, – ответила Ровена, – Поселенец, в свою очередь, научил верховой езде нескольких своих друзей, а скакун привёл с собой ещё нескольких себе подобных, и постепенно мы снова начали охотиться здесь, на Траве.
– А гончие?
– Не знаю точно. Мой дедушка рассказывал мне, что они просто были там, вот и всё. Как будто они знали, что они нужны нам для настоящей Охоты. Они всегда появляются в нужный день в нужном месте, точно так же, как это делают гиппеи…
– Если мы называем их гончими, хотя на самом деле они не гончие, почему мы не называем гиппеев лошадьми? – спросила Димити, устало откидываясь назад, пока голова её не погрузилась наполовину в воду.
Ровена была поражена, но не показала виду, заметив, как бы между прочим: – О, я не думаю, что гиппеям это понравилось бы, совсем нет.
– Но они же не возражают, чтобы их называли ездовыми животными, скакунами?
– Но, моя дорогая, мы никогда не называем их так в их присутствии. Ты же знаешь. Мы вообще никак не называем их, если знаем, что они могут нас услышать.
– Правда ведь, от всего этого какое-то странное чувство в голове, – сказала Димити и посмотрела на мать.
– Что? – спросила Ровена, внезапно вскакивая на ноги. – Что ты имеешь ввиду?
– На Охоте…. У меня были какие-то странные ощущения…
Ровена едва заметно нахмурилась: – Охота оказывает своего рода гипнотический эффект. В противном случае, всё это действительно было бы довольно скучным занятием.
Она положила свежее полотенце в пределах досягаемости Димити, затем вышла из комнаты, закрыв за собой дверь, чтобы не выпускать тепло из ванны.
Гончий, наблюдающий за Димити? Она прикусила губу. Ей придется поговорить об этом с Сильваном, возможно, он что-то заметил. Никто другой ничего бы не заметил, но, только не Сильван. Или, возможно, всё это только почудилось Димити. Усталость и мучительные часы, проведённые верхом могли быть причиной.
И всё же всё это было маловероятно. Гончие убили своего лиса, так что они должны были быть довольны Охотой, в хорошем настроении. Ни у кого из них не было причин наблюдать за Димити. У Димити не было причин воображать себе такое. Конечно, никто никогда ничего не говорил ей о погибшей леди Джанетте… об этой стороне вещей. Она должна поговорит об этом с Сильваном при первой же возможности, как только этот надоедливый вопрос о прибытии научной миссии с Терры будет решён, и мужчины смогут думать о чём-то другом.
***
Трава
Миллионы квадратных миль прерий, с деревнями и поместьями, с охотниками и гончими, где гуляет ветер, и колышутся стебли и пышные плюмажи травы, и где похожие на слизней пискуны кричат из корней весь день и всю ночь, за исключением тех случаев, когда что-то или кто-то вдруг утробно завоет посреди усеянной звездами темноты, после чего на некоторое время наступает ошеломляющая, жуткая тишина.
На севере, у самой границы страны коротких трав, находятся руины города Арбай, мало чем отличающегося от многих других городов, найденных среди колонизированных и заселённых миров, за исключением того, что здесь, на Траве, жители города были истреблены. Среди руин этих периодически появляются Зелёные братья, которые заняты там раскопками и изучением артефактов; они также делают копии томов, найденных в библиотеке Арбая. Говорят, что братья – это орден кающихся монахов, хотя никто больше на Траве не помнит, в чем собственно они каются. Да и нет никому до этого дела.