Время поджимало. Им всем грозила смертельная опасность.
Чувствуя подступающую панику, он подбежал к коммутатору.
– Роальд Фью одолжил в порту четыре грузовика, – сказал его отец. – Они уже в пути. Он согласен с важностью сохранения домашнего скота.
Собрав всё, что только мог, Персан взял Себастиана и тех, кто был готов, и погнал на аэрокаре прямо в больницу возле гостиницы «Порт».
Врачи унесли Риго; Андреа, её сестра и отец Сандовал отправились в портовый отель.
– Где Эжени? – спросил Персан у входящего Асмира.
– Я не знаю. Разве она не была с тобой?
– Сегодня утром она хотела поехать в Коммонс.
– Она сказала мне, что передумала. Я просто пришёл забрать кое-какие припасы.
Никто из его пассажиров также не знал о местонахождении Эжени. Персан без промедления полетел обратно в Опал Хилл, желая использовать всё дневное время. В эстансии уже вовсю грузили людей, скот и необходимую технику в прибывшие машины. Ещё один грузовик приземлился, когда Персан выходил из своего аэрокара. За рулем был Себастиан.
– Нигде не могу найти Эжени, – прокричал ему Персан.
– Вторую женщину его превосходительства? Разве она не в Коммонсе? Разве она не с Асмиром?
– Нет, она отменила поездку в последний момент.
– Спроси Линею, вон там. Она заботилась об Эжени.
Линея не знала. Она не видела Эжени с раннего утра. Подумав, она предположила, что Эжени должно быть у себя дома или, может быть, в саду.
Персан затрусил обратно по тропе к эстансии, к дому Эжени, ругаясь себе под нос. Её и там не было. Мягкие розовые шторы развевались на весеннем ветру. В доме пахло цветами, которых Персан Поллут никогда не видел. Женщины не было. Он проследовал в травяной сад и несколько раз прокричал её имя. Без ответа.
Из эстансии с рёвом моторов поднимались грузовики. Осталось несколько свиней, кур, да одинокая корова, флегматично мычащая в небо. Солнце ушло на запад.
– Они ведь ещё вернутся? – спросил Персан у сидящей среди узлов с вещами старухи. – Грузовики?
– Конечно! Ты же не думаешь, что мы решили остаться здесь, когда все ушли? – рявкнула на него старуха. – Что случилось? Никто ничего толком не знает, кроме того, что гиппеи собираются зарезать нас всех в наших постелях.
Персан не ответил. Он уже возвращался в дом, чтобы попытаться найти Эжени в последний раз. Он прошёл через весь большой дом, комнату за комнатой. Её нигде не было.
Часовня! Жители эстансий почти не использовали часовни. Они были не особо религиозны.
Он подошел к подъехавшей машине, помог пожилой женщине сесть в неё, погрузил её ящик с цыплятами.
Стемнело.
– Я должен вернуться, – крикнул он Себастиану, только что вернувшемуся из последней поездки. – Она должна быть всё ещё там.
– Я пойду с тобой, – сказал Себастиан. – Я всех разгрузил. Они устроятся на зимних квартирах. Есть какие-нибудь новости о его превосходительстве?
– Его сильно ударили по голове. Он дышал, но совсем не шевелил ногами. Я опасаюсь, он может быть парализован.
Они снова подняли аэрокар в воздух и направили ее от Коммонса к Опал-Хилл. Они отлетели не так уж далеко, когда увидели огонь всполохами разлетавшийся по траве и воздымавшийся над эстансией.
– Я-то думал, что сады должны останавливать пожары, – произнёс Себастиан.
– Так и есть. Если только огонь не пустят в самом здании. Себастиан, посмотри на вот тот след!
В некотором отдалении от Опал-Хилла, отчётливо виднелась прямая как стрела тропа, вытоптанная в траве, как будто стадо гиппеев прошлось по ней своими колоннами. Мужчины посмотрели друг на друга в ужасе.
Тропа вела по направлению к болотному лесу.
– Как ты думаешь, она там внизу? – прошептал Себастьян.
Персан кивнул.
– Да, она должна быть где-то там.
– Может нам попробовать…
– Нет. Посмотри туда. Гиппеи. Их должно быть сотни. Некоторые танцуют возле самого пламени. Некоторые идут по тропе. И гончие тоже. Все гончие на Траве должны быть там, и все движутся к Коммонсу. Нет, мы не можем спуститься. Вернёмся завтра, когда огонь погаснет. Будем надеяться, она как-то смогла добраться до зимних квартир. Иначе… Иначе она сгорит.
***
Ночь спустилась на лесной город арбаев словно вежливый гость, медленно двигаясь среди травяных мостов, мягко ступая по призрачным обитателям, тихонько проникая в каждую комнату, покрывая тенью каждый пол. Сияющие сферы стояли вдоль каждой дорожки и свисали с каждого потолка. Они отбрасывали опалесцирующее свечение, недостаточное для работы, но достаточное, чтобы видеть стены, полы и пандусы, знать, куда идти, видеть лица своих друзей, видеть призраков, когда они входят и выходят.