Какая-то фигура, подошла и посветила ему в глаза. Через мгновение кто-то снял с него маску и спросил: – Вы знаете, где вы?
– Не уверен, – ответил Риго хриплым, булькающим голосом. – Больница, я полагаю. В порту. Думаю, меня затоптали эти звери.
– Хорошо, хорошо, – произнёс тот же голос. Голос был определённо женский. Риго присмотрелся. Да, это была определенно женщина.
– Хорошо, – повторила женщина.
– Кто? – спросил Риго. – Кто привёз меня сюда?
– Ваши люди, – ответила женщина.
– Они здесь?
– Нет. Им пришлось спешно вернуться и эвакуировать людей в эстансии. Они говорили что-то о мести гиппеев.
– Марджори! – Риго попытался сесть прямо.
Мягко, но настойчиво, Риго был возвращён в лежачее положение.
– Вы не должны волноваться. Они уже всех перевезли оттуда в Коммонс.
Не всех. Марджори там не было, также как Тони, отца Сандовала, а также двух Зелёных Братьев из города Арбаев, согласно записке Тони; их тоже там не было. Все они ушли вместе. С Сильваном. По крайней мере, судя по вызову, брошенному бон Хаунсерам гиппеями, они ушли с Сильваном.
Риго застонал, пытаясь вспомнить, что произошло. Последнее ясное воспоминание было о том, как этот проклятый бон Хаунсер говорил что-то о Марджори и Сильване. Сильван ушёл с ней.
Но с ними Тони, напомнил он себе, и священник, и два монаха. Вряд ли у них будет шанс остаться наедине. Нет, Марджори никогда не изменяла ему. Марджори никогда не была виновна ни в чём из того, в чем он её обвинял. Она никогда не отказывала ему. Всегда позволяйте ему войти в её комнату, в её постель. И теперь Марджори была… Ну, где она была?
– Есть новости о моей жене? – спросил он, когда вспышка ясности сменился чувством нарастающей боли.
– Тише, – сказала женщина, пристально вглядываясь в лицо Риго. Риго почувствовал, что его снова непреодолимо затягивает в трясину сна. Во сне он увидел Марджори. Марджори наедине с Сильваном.
***
Риллиби забрался на вершину высокого дерева, а затем снова спустился, чтобы сказать им, что через болотный лес нет пути в Коммонс. По крайней мере по земле. Путь через деревья займёт достаточно много времени, но, по его словам, он сможет добраться туда, если возникнет такая необходимость. Затем он лег рядом с братом Майноа и погрузился в круговерть повторяющихся тревожных сновидений.
Лис поблизости не было. Некоторое время назад путники располагались в доме, в то время как жарко лисы что-то обсуждали между собой. Среди них вспыхнул спор, который ощущался людьми накатывающими на их разум волнообразными вспышками. Через какое-то время они почувствовали, что лисы их заметили, а потом появилось странное ощущение, как будто один из расы фоксенов сказал другому: «О, мы угнетаем умы этих маленьких человеческих существ. Нам лучше сейчас уйти подальше от них». После ухода лис брат Майноа казался ещё более утомленным, чем когда-либо, отягощённым тяжелым бременем своего возраста и свалившихся на него забот.
– Они не скажут мне, – воскликнул он. – Они знают, но мне не скажут.
Марджори догадывалась, чего они не скажут. Раса лис знала о чуме всё, она была в этом уверена. Они знали, но не сказали. А бедный старый Майноа был так устал, что она так и не решилась предложить ему попытаться поговорить с ними о чуме побольше.
Тони и отец Джеймс отправились исследовать Древесный город. Марджори думала, что Сильван пойдёт с ними. Но Сильван решил остаться. Теперь, когда Марджори была вдали от своей семьи, от своего мужа, который стоял непреодолимой преградой между ними, ему снова захотелось поговорить с ней о своей любви. Она, вероятно, снова приказала бы ему уйти. Что же, он скажет ей, что ему некуда идти. Так он сказал себе. Так он говорил себе в течение некоторого времени.
Удивительно, но она не попросила его уйти. Вместо этого она посмотрела на него со странной отстранённостью.
– Я нахожу тебя очень привлекательным. Сильван. Я и Риго находила привлекательным до того, как мы поженились. Только потом я узнала, что мы совсем не подходим друг другу. Интересно, было бы то же самое с тобой.
Что было на это сказать?
– Не знаю, – сказал он запинаясь. – Я действительно не знаю.
– Он ни разу не позволил мне войти в его мужской мир – сказала она с грустной улыбкой. – Он не замечает, кто я есть, принимая меня за ту, коей я не являюсь. У Эжени дела обстоят намного лучше, чем у меня. Он очень мало от неё ждет, и это ей только на руку. Она податливая, как глина. Она подстраивается под него. Сначала я тоже пытался быть такой. Но это не сработало. Я могла бы быть кем-то другим, может быть другом, но это не соответствовало его представлениям о том, какой должна быть жена, так что мы не очень хорошие друзья, Риго и я. – Марджори повернулась к Сильвану, устремив на него пристальный взгляд. – Я никогда не полюблю никого, кто не будет мне другом, Сильван. Интересно, мог бы ты стать мне таким другом?