– Летом, да, – сказал брат Майноа. – Здесь и фрукты, и орехи.
– Но не зимой, да? Что же, зимой мы могли бы пойти в город, не так ли? А летом расквартироваться здесь.
– Ты имеешь в виду остаться здесь? – спросил Длинный Мост. – После того, как мы сделаем задуманное, ты имеешь в виду остаться здесь?
– Да почему нет то? – вздёрнулся Верзила. – Ты что же, думаешь, что есть лучшее место для верхолазов, чем это?
– Мне не нравятся эти штуки, – Длинный Мост махнул на голограммы Арбаев, двигавшиеся прямо перед ним. – Мне не нравятся эти монстры вокруг меня.
Брат Майноа потянулся умом, ища разум фоксена. Ничего. Ни образов. Ни слов.
– Вы голодны?» – спросила Марджори. – У нас есть немного еды, мы можем поделиться с вами.
– О да, мы проголодались, – криво ухмыльнулся Верзила. – Но совсем по другому лакомству.
Он провел языком по губам, похотливо уставившись на неё.
Марджори внутренне напряглась.
– Ты выглядишь молодой и здоровой, – продолжал Верзила. – Там, в монастыре, говорили о чуме. У тебя же нет чумы, красотка?
– Не исключено, – сказала Марджори, изо всех сил стараясь, чтобы её голос звучал спокойно. – Когда мы покидали Терру, там была чума.
– Нехорошо врать, – оскалился Верзила. – Если бы вы подцепили заразу там, вы были бы уже мертвы. Так все говорят.
– Иногда на то, чтобы болезнь проявила себя, уходят годы, – сказал отец Джеймс.
– А ты кто такой? – со злым смешком сказал Верзила. – Что это у тебя за странный наряд? Ты что слуга? Следи за своими манерами, прислужник. С тобой никто не разговаривает.
– Если Фуасои послал тебя за мной, – задумчиво произнёс Майноа, – у него могла быть только одна причина для этого. Если он не хотел, чтобы информация о причине чумы получила огласку, значит, он был одним из Ветхих.
У Марджори перехватило дыхание. Секта Ветхих уже здесь?
Верзила проигнорировал сказанное. Он спрыгнул на мост и встал, широко расставив ноги.
– Готовы, мальчики? – спросил он своих компаньонов, лениво потягиваясь. – Держите мужиков. Сначала я получу женщину…
– Верзила! – позвал голос сверху, прячась в солнечных отблесках среди высоких ветвей. – Верзила – трус! Лжец с длинными костями. Посмеет ли он подняться?
Сердце Марджори заколотилось с удвоенной силой. Это был голос Риллиби. Но только Риллиби. Никаких других голосов.
Верзила повернулся, вытянув шею в поисках говорившего. – Лорай! – прокричал он. – Где ты, гляделка!
– Иди сюда. Я здесь, – позвал голос сверху. – Я там, куда ты, Верзила не сможешь взобраться.
– Подожди, гляделка. Я уже иду за тобой, – прорычал Верзила, прыгая на перила моста, а оттуда на ближайшее дерево.
Рюкзак Марджори был как раз за дверью. В нем был нож. Она повернулась и начала двигаясь к нему. Цепкий бросился ей наперерез и оттолкнули от двери. Она споткнулась и инстинктивно вытянула руки. Низкие перила навесного моста ударили её по коленям, она перевернулась, и полетела вниз, видя, как вокруг неё кружится усыпанная солнечными бликами листва, и слыша свой собственный крик. Потом вдруг всё резко оборвалось. Тишина.
– Это малое создание, хочет увидеть тебя, о Боже, – объявил ангельский слуга. Слуга был очень похож на отца Сандовала, за исключением того, что у него были крылья. Марджори остановилась в сводчатом прозрачном дверном проеме и пригляделась. Это были не лебединые крылья, как она ожидала, а полупрозрачные крылья насекомого, как у гигантской стрекозы. Анатомически они имели больше смысла, чем птичьи крылья. Ангел уставился на неё.
– Да, да, – доброжелательно сказал Бог. – Войдите.
Бог стоял перед высоким окном, затянутым облаками. Снаружи раскинулись травяные сады Опал-Хилл, простирающиеся вдаль до самого горизонта. Через мгновение Марджори поняла, что сад состоит из звёзд.
– Как поживаете? – услышала Марджори собственный голос. Бог был неуловимо похож на кого-то, кого она знала прежде. Костлявое лицо, с огромными глазами, тёмные кудри до плеч с проседью на висках.
– Добро пожаловать, малое создание, – сказал Он, улыбаясь. Свет заполнил вселенную. – Тебя что-то беспокоит?
– Никак не могу смириться с тем, что ты не знаешь моего имени, – сказала Марджори.
– Подожди-ка, – сказал Он. – Мне ведомы истинные имена всего сущего. Что ты имеешь в виду, говоря, что я не знаю твоего имени?
– Я имею в виду, что ты не знаешь, что я Марджори.
– Марджори, – прошептал он, как будто звук показался ему незнакомым. – Правда, я и не знал, что тебя зовут Марджори… У вас там должно быть настали трудные времена. У таких малых существ бывают трудные времена. Вот для чего я их создаю.