Он ушёл, как и Марджори, оставив их двоих обсуждать случившееся, зная, что все, что они могут предложить, так же бесполезно, как и то, что они уже сделали.
***
В Древесном Городе Арбаев весна сменилась бесконечным летом, а лето – бесконечной осенью. Сезон медленно приближался к зиме, день за днём, в каком-то безмятежном тумане. Жители города знали, что скоро должны спуститься на зимние квартиры, но медлили. Солнце ещё блестело на верхушках деревьев. Ветер лишь изредка был прохладным. Большинстве дней были ещё достаточно теёплыми, чтобы посидеть у открытого окна с книгой или с письмом…
– Мой дорогой Риго, – писала Марджори. – Ты просишь Тони и меня вернуться на Терру. Тони должен ответить за себя. Я писала несколько раз с тех пор, как ты отбыл с Травы, пытаясь объяснить, почему я не могу вернуться. Кажется глупым использовать одни и те же слова снова и снова, Здесь, на Траве, осень. Это означает, что годы прошли там, где находитесь вы. Я удивляюсь, почему тебя вообще это волнует спустя столько времени.
Она выглянула в окно своего дома и увидела, как Риллиби выходит на площадь, возвращаясь с восхождения на деревья в лесу. Зелёные Братья на Траве продолжали свой труд. Кто станет разводить травяные сады, если Братья уйдут?
– Все листья скручиваются, или опадают, – крикнул ей Риллиби. Он остановился рядом со Стеллой, которая читала на площади. – Лягушки зарываются в грязь.
Стелла оторвалась от книги. Лицо у нее было открытое и какое-то детское.
– Даже пушистики?
– И эти тоже, – ответил он, наклоняясь, чтобы поцеловать ее.
Марджори вернулась к своему письму.
– Спасибо, что проинформировал нам о том, что произошло в Святом Престоле. Мы уже слышали, что Иерарх был свергнут заочно, а сама Святость была захвачена и в значительной степени разрушена. В последний раз, когда Риллиби был в Коммонсе, ему сказали, что Святость – это всего лишь оболочка, что ангелы на башнях возносят свои трубы к пустому небу.
Здесь, на Траве, лисы решили взять на себя ответственность за свою жизнь. Они построили для себя несколько новых деревень, обнесённых высоким ограждением, чтобы не пускать туда гиппеев. Те лисы, которые еще способны на это, начали откладывать там яйца. Вылупившиеся из лисьих яиц гляделки будут содержаться отдельно. Лисы будут питаться только теми, кто вылупится из яиц гиппеев.
Зелёные Братья разбили сады вокруг этих деревень.
Марджори отложила стилус и потерла затекшие пальцы, продолжая смотреть в окно, вспоминая Клайва. Вспоминая Опал-Хилл.
Снаружи на площади Древесного Города Стелла дернула Риллиби за руку. Вдвоем они пошли по мосту к зелёному; там, у подножия высокого плодового дерева, была могила Майноа.
Марджори закрыла крышку своего письменного стола, и направилась к Стелле и Риллиби. Они сидели у холма могилы Майноа, когда она спустилась к ним.
Сверху донеслась трель, мурлыканье. Фоксен. Марджори пропела в ответ. С соседнего луга в ответ заржала лошадь.
– Ты видел нового жеребенка? – неожиданно спросила Стелла.
Марджори кивнула.
– Сегодня утром. Новый жеребчик Блю Стар выглядит в точности как Дон Кихот.
Среди листьев она услышала голос отца Джеймса, возвысившегося в споре с лисами. Теперь, когда он был главой официальной миссии по контактам с фоксенами, он много спорил с ними и всегда повышал голос, когда его логика была слаба.
Позади нее раздалась знакомая трель. Ей не нужно было оборачиваться, чтобы узнать, кто там. ОН прикоснулся к её шее нежно, едва вытянутым коготком, мельчайшим уколом.
– Сейчас? Взволнованно спросила Марджори.
Он положил её рюкзак на землю рядом с ней.
Она колебалась.
– Я не попрощалась с Тони, со Стеллой!
Тишина.
Она попрощалась. Каждый час прошедшего сезона был прощанием. Отец Джеймс дал ей свое благословение только сегодня утром. Больше нечего было сказать. ОН коснулся её сознания ещё раз. Его коготь снова коснулся её, дразня.
Марджори посмотрела на город и увидела, как отбрасываемые ветром тени двигаются среди залитых солнцем деревьев.
Письмо для Риго осталось в столе. Тони или Риллиби найдут его и отправят.
– Сейчас, – произнёс ОН.
С НИМ были и другие, хотя и не много. Лисы пришли попрощаться – все они были вокруг неё. В сотне ярдов восстановленный транспортер Арбаев сиял перламутровыми отблесками. Пора было отправляться в путь.
– Марджори, – произнесла она вслух.