Было бы лучше, подумал Риго, если бы они просто позволили одной машине тихо и вечно повторять имена. Можно было бы вполне обойтись без этого комариного звона в ушах, от которого начинала побаливать голова. Его собственное имя несомненно было где-то там, в этом шуме. Его собственное, Марджори и их детей. Избежать этого было невозможно, даже несмотря на то, что их семьи официально подали соответствующие «формы об освобождении», заявив тем самым, что они исповедуют другую веру и не желают быть внесёнными в список Святого Престола, не хотят, чтобы их дети были внесены в этот список, не верили в механическое бессмертие и не тщили себя надеждой на физическое воскрешение посредством клонирования, лучшее из того, что могла предложить Святость. Несмотря на страстные выпады отца против высокомерия Святого Престола и его притязаний, несмотря на истерику матери и кроткое негодование отца Сандовала, теократия всё равно поступила бы так, как ей заблагорассудится. Все знали, что формы об освобождении были фикцией; их регистрация была сигналом для одного из миссионеров выследить освобожденных и любой ценой получить от них образцы генетического материала. Подойдёт любая людная улица или пешеходная дорожка, чтобы подкрасться к своей жертве. Быстрый укол и образцы у них в кармане. Они были как крысы, эти миссионеры, тайная гвардия, приносящая сюда имена и образцы тканей, чтобы сделать их частью этого… этого.
Святость/Единство/Бессмертие. Слова эти были со всех сторон от него, выгравированы на полу, вставлены в стены, отлиты на поверхностях дверных ручек. Там, где не было места для слов, начальные буквы испещряли каждую поверхность: С/Е/Б.
«Кощунство, извращение», – бормотал себе под нос Риго, цитируя отца Сандовала. Он старался делать более короткие шаги, чтобы не наступить на пятки своему проводнику, с каждым шагом жалея, что поддался на уговоры и прилетел сюда.
Сопровождающий в капюшоне остановился, быстро взглянул на Риго, как будто проверяя, правильно ли он одет, затем постучал в глубоко утопленную дверь, прежде чем открыть ее и жестом пригласил Риго войти. Это была маленькая безликая комната с тремя креслами. Послушник в капюшоне вошёл и уселся в одно из них. Воздух в комнате стоял затхлый, словно бы на старом чердаке.
В другом кресле, поставленном у приоткрытой двери, скорчился старик, словно живой труп с тусклыми, глубоко запавшими глазами. Его перевязанные руки тряслись, а голос дрожал.
– Риго?
– Дядя? – неуверенно произнёс Риго. Он не видел старика с десяток другой лет. – Дядя Карлос?
Тряска перешла с рук на голову, и Риго воспринял это как кивок. Слабая старческая рука указала на пустое кресло, и Риго сел. Неожиданно для себя, он почувствовал жалость. Послушник на другом стуле готовился делать заметки, уже настроив своего клирика – устройство для записи и расшифровки.
– Мой мальчик, – раздался шёпот. – Мы просим вас кое-что сделать. Отправиться в путешествие. Пожить в одном месте в течении некоторого времени. Это важно. Это семейное дело, Риго. – Старик тяжело откинулся на спинку стула, слабо покашливая.
– Дядя! – Будь я проклят, если назову его Иерархом. – Вы же знаете, что мы не в числе Освящённых…
– Я не прошу вас сделать это ради Святого Престола, Риго. Прошу ради семьи. Ради вашей же семьи. Всех семьей. Я умираю. Но я не важен… Мы все умираем… – Иерарха сотряс пароксизм кашля.
– Нет сил объяснять, – пробормотал старик, закрыв глаза, – О'Нил объяснит тебе. Отведи его к О'Нилу, – обратился он к своему помощнику, затем снова повернулся к своему племяннику. – Пожалуйста, Риго.
– Но дядя! – начал было Риго.
Иерарх смерил Риго тяжёлым взглядом: – Я знаю, что ты не веришь в Святой Престол. Но ты веришь в Бога, Риго. Пожалуйста, Риго. Вы должны отправиться туда. Ты, твоя жена и твои дети. Все вы, Риго. Сделайте это ради всего человечества. Ты сможешь найти, что нам нужно благодаря лошадям… – Он вновь начал надсадно кашлять.
На этот раз кашель не прекращался, и в комнату вошли несколько слуг, чтобы унести властного старика прочь. Риго остался сидеть там, уставившись на напудренную физиономию служки напротив него. Послушник перекинул ремень священнослужителя через плечо и жестом пригласил Риго следовать за ним. Он повёл его по извилистому коридору, откуда они попали в коридор пошире.
– Как тебя зовут? – спросил Риго.