Его глаза стали мягкими и мечтательными. «Ну, по большей части, да. Я сделаю несколько панелей для вашего кабинета, леди, поскольку у вас должна быть какая-то причина для моего присутствия здесь.
– Но что мне делать, когда обермун бон Хаунсер порекомендует мне секретаря?
Персан подумал и сказал: – Скажите ему, что вам нужно время всё хорошенько обдумать. За пределами Коммонса никто не передвигается по траве быстро. Так что пусть обермун подождет.
Она сообщила обо этом разговоре Риго и отправила обермуну ответ, предложенный Персаном.
Так прошло несколько дней, прежде чем у Марджори появилось время прокатиться верхом. Энтони и Риго несколько раз выходили из дома, и даже Стелла неохотно совершала короткие прогулки. На следующий день после отъезда мастеров Марджори отправилась на прогулку с Риго и Энтони. Стелла отклонила их приглашение, ясно дав понять, что ей ничего не нравится на этой планете. Утро выдалось ясным и тёплым. Пешком они спустились по извилистой тропинке к недавно построенным конюшням.
Работники конюшни сделали то, что им было сказано: они скосили траву определённых сортов и наполнили ею кормушки, вычистили недавно построенные стойла и в небольших количествах предоставили выращенное зерно трёх или четырёх сортов, чтобы понаблюдать, какие из них придутся по вкусу лошадям. Они с удивлением наблюдали, как земляне оседлали трёх лошадей, задавая вопросы на торговом языке без смущения или застенчивости: «Для чего это?», «Зачем вы это делаете?»
– Разве боны не ездят верхом? – спросил Тони. – Вы разве раньше не видели седла?
Двое мужчин и одна женщина переглянулись. Воцарилась тишина… Наконец женщина сказала, почти шепотом: – гиппеи не… не позволили бы седло. Вместо этого всадники носят особую подкладку.
Так, так, так, сказала себе Марджори. Это что-то особенное. Она поймала взгляд Тони и слегка покачала головой как раз в тот момент, когда её сын собирался сказать что-то вроде: «с каких это пор лошадь решает, что ей позволять».
– Наши лошади находят сёдла более удобными, чем наши костлявые задницы, – шутливым тоном сказала Марджори. – Возможно, гиппеи устроены по-другому.
Это, казалось, сгладило ситуацию, и простолюдины снова вернулись к своей работе.
– Трудно срезать мятлик, – сказал один из них. – Но лошадям он нравится больше всего.
– Чем вы его срезаете? – спросила Марджори. Они показали ей серпы из некачественной стали. – Я дам вам инструменты получше. Она открыла седельную сумку и дала им лазерные ножи. – Будьте осторожны, – сказала она, показывая, как ими пользоваться. – Ими можно оттяпать руку или ногу. Сперва убедись, что никто не стоит на пути лазерного лезвия.
Святость позволила им взять с собой только шесть животных. Учитывая, как долго может продлиться их пребывание на Траве, они решили привезти племенное поголовье. Ввиду этого Марджори решила оставить своего любимого скакуна, гнедого мерина Релианта, дома. Вместо этого она оседлала Эль Диа Октаво, берберийского жеребца, обученного бывшим наездником из знаменитого конного завода Липицы. Риго сидел верхом на Дон Кихоте, арабском скакуне. Тони ехал верхом на Миллефьёори, одной из чистокровных кобыл. Три кобылы были чистокровными, а одна, ирландской породы, была тягловым животным, привезённым с собой из-за размера. Таким образом, если бы они застряли на этой планете на целый местный год или больше, по крайней мере, у них было бы развлечение в виде собственного племенного завода.
Тони провёл их по низкому склону, который привел их к естественной арене почти круглой формы, которую он использовал для тренировки лошадей, ровному месту с низкой, янтарной травой. Оказавшись там, они приступили к тренингу: ходьба, рысь, собранный галоп, рысь, снова ходьба, сначала в одном направлении, затем в другом, увеличивая темп, рысь, галоп, изредка останавливаясь, чтобы спешиться и осмотреть лошадей.
– Даже не запыхались, – сказал Риго. – Им становится лучше с каждым днем.
В его голосе звучал энтузиазм, и Марджори поняла, что он что-то замышляет. Что бы это могло быть? Что-то, чем можно удивить туземцев? Он продолжал болтать о лошадях: – Удивительно, как быстро они пришли в себя.
– Как и мы сами, – сказала Марджори. – День или два мы чувствовали себя здесь несчастными, но потом пришли в чувство. Они не потеряли свой мышечный тонус. Давайте подождём еще несколько минут, а затем отведём их обратно. Завтра попробуем позаниматься подольше.
Она села верхом, снова войдя в знакомый ритм. Полупроход, круг, снова полупроход.
Что-то на линии хребта привлекло ее внимание, тёмная тень в ярком свете весеннего солнца. Она озадаченно подняла глаза, увидев там фигуры, вырисовывающиеся на фоне света, но ей мешало солнце, так что она не смогла их чётко разглядеть. Лошади? Контуры выгнутых шей и округлых бёдер, и только. Она не могла сказать, насколько они были велики или как далеко.