Возле вагона ждал Эрик бон Хаунсер. – Мой брат присоединился к охоте, – объяснил он. – Поскольку я больше не езжу верхом, я вызвался сопровождать вас. Возможно, у вас возникнут вопросы, на которые я смогу ответить.
Он несколько неуклюже зашагал на своих ногах-протезах, затем остановился у двери вагона-аэростата и кивком предложил Марджори войти внутрь первой.
Они плавно поднялись и теперь бесшумно парили над Охотой, наблюдая, как целые мили проносятся под копытами скакунов и широко расставленными ногами гончих. С воздуха животные казались всего лишь пятнами, наложенными на текстуру травы, пятнами, которые пульсировали, становясь длиннее и короче по мере того, как ноги вытягивались или собирались для следующего прыжка; гиппеи и Гончие отличались друг от друга только присутствием всадников, сами всадники превратились в наросты, бородавки на пульсирующих линиях. Охотники вошли в рощу, скрывшись из виду для наблюдавших за ними с воздуха. Через некоторое время крошечные точки появились снова и побежали к другой роще. С таким же успехом можно было бы наблюдать за муравьями или рыбами в ручье, или за рябью на воде, производимой ветром. В движении зверей не было ничего индивидуального. Только красные пятна говорили о человеческом участии в этом медитативном процессе. Со стороны можно было бы подумать, что они одиноки в своих поисках. Но вот трава заколыхалась впереди лошадей, хотя наблюдатели всё ещё не могли видеть, какую добычу преследовала Охота.
Марджори попыталась оценить, с какой скоростью бегут животные под ними. Она подумала, что они движутся не так быстро, как лошади, хотя лошади, возможно, и вовсе не смогли бы продраться сквозь высокую, густую траву, как это делали животные внизу. Она потратила некоторое время, прикидывая, смогут ли её лошади обогнать гиппеев – решив, что они смогли бы сделать это на равнине. Наконец они добрались до последней рощицы и зависли над ней. Высоко на кроне невидимый Лис заполз на одну из веток, пронзительно крича в небо. Ветви задрожали. Затем Марджори смогла различить какую-то метнувшуюся тень, что-то огромное и неукротимое, покрытое не то мехом, не то чешуей, с клыками и когтями. Дерево сотрясалось, округа оглашалась дикими криками, непонятно кому принадлежавшими.
– Лис, – прошептал Энтони срывающимся голосом. – Боже, эта тварь размером с нескольких тигров.
Марджори жестом призвала его к молчанию. Внутри она содрогалась от отвращения и ужаса; она не знала, что делали люди внизу, но это была явно не верховая езда.
– А что, если они захотят, чтобы мы присоединились к этой их охоте? – внезапно обожгла её мысль. – По крайней мере, один из нас. Я полагаю, что для этого есть специальные учителя. Должны ли мы непременно сделать это, чтобы они стали нас уважать?
– Прокатиться на чём-то подобном! – лихорадочно размышлял Риго. – Что же, они не будут считать меня мужчиной, пока я этого не сделаю, но эти местные аристократы попытаются не пустить меня в их круг. Как мне добиться этого? К нам относятся как к простым туристам. Но я этого не потерплю! Чёртов Святой Престол! Чёртов дядя Карлос! Чертов Сендер О'Нил!
– Иерарх, ваш дядя, предложил вас для этой миссии. Ваша семья – лучшие кандидаты, которые у нас есть, – сказал ему тогда Сендер О'Нил.
– Лучшие кандидаты, которые у вас есть для чего? – спросил Риго. – И почему, черт возьми, нас это должно волновать?
– Ввиду вашего происхождения и непревзойдённых навыков в верховой езде, у вас есть большие шансы быть принятыми аристократами на Траве. Что касается того, почему… – мужчина нервно облизнул губы и прошептал – Чума.
Родриго молчал. По крайней мере, разговор с послушником подготовил его к этому. Он был зол, но не удивлён.
– Вы подходите. Так говорят машины. Каждая компьютерная модель подтверждает это. Потому что надежды нет. Никакой надежды на излечение, – Сендер О'Нил продолжал говорить шёпотом. – Никаких средств профилактики. У нас есть вирус, но мы не нашли никакого способа заставить нашу иммунную систему вырабатывать антитела. Мы даже не знаем, откуда он возник. У нас ничего нет. Уровень смертности составляет сто процентов! Твоя семья умрёт. Моя. Все мы. Это конец человеческой расы.
Риго, потрясенный до глубины души, спросил: – Почему вы думаете, что на Траве есть решение?
– Согласно нашим разведданным, на Траве вообще нет чумы.