– Уж будь добр, брат. Ибо я спустился сюда, чтобы сказать тебе, что ты назначен на службу сопровождения. У нас есть один непокорный послушник, возвращающийся со Святого Престола. Мы с братом Шут-Хаем пригнали машину из монастыря, чтобы ты воспользовался ею, когда заберешь его завтра утром. Его имя Риллиби Перезвон. Придумай ему имя Зелёного монаха.
– Будет сделано, старший брат.
– Корабль прибудет рано, так что будь готов. И больше не разговаривай сам с собой.
Брат Майноа смиренно поклонился удаляющейся спине Фуасои и мысленно выразил пожелание, что напыщенного индюка Фуасои разорвала изнутри его чванливость. Говнюк, подумал он. Все из «Приемлемой доктрины» были говнюками. Как и старейшина Джамлис Зои, безумная прозелитка, брошенная здесь, на Траве, где некого было обращать, и медленно сходящая из-за этого с ума. Их мозги забиты всяким дерьмом, иначе они бы знали, что на самом деле здесь происходит, на Траве. Любой, у кого есть хоть капля здравого смысла, мог бы увидеть… Мурлыканье сверху возобновилось, на этот раз оно было полно тихого веселья. – Из-за тебя у меня будут большие неприятности, – беззлобно пробормотал брат Майноа. – С кем тебе тогда придётся мурлыкать, а?
***
Территория в сто квадратных миль, которую аристократы называли Городом Простолюдинов, была разделена на две части отвесным каменным выступом, который полушутя называли Единственной горой Травы. «Гора» простиралась на восток и запад непрерывной стеной, отвесным выступом, который сбегал вниз с обеих сторон, теряясь в глубине болотистого леса, создавая таким образом эффективную баррикаду. Ремесленники, фермеры, торговцы и их семьи жили и работали к северу от этого барьера в районе, который они называли Коммонс. Территория к югу от стены, хотя и представляла собой в основном пологие пастбища, включала в себя космопорт и всё что было с ним связано. На востоке к космопорту прилегал район, в котором находились склады для хранения товаров, сараи для сена и для зимнего корма скота общин, различные респектабельные магазины и увеселительные заведения, управляемые местными жителями, портовый отель и больница. Этот район, включая сам порт, назывался Коммерческим районом.
На западной стороне от порта, где вдоль Портсайд-роуд стояли безвкусно и дёшево украшенные здания, где салуны оставались открытыми круглосуточно и где посетители обычно переступали через тела, чтобы войти, не особо беспокоясь об этом. Переполненные здания источали непереносимую вонь от лекарств, грязи и биологических выделений. Этот район с дурной репутацией получил своё название от дороги и назывался просто «Левый берег».
В дополнение к Коммерческому району и Портсайд-роуд южная территория включала около сорока квадратных миль обычных сенокосных лугов и пастбищных угодий, простиравшихся на востоке, юге и западе от высокого плато космопорта до болотистого леса.
Портовые и ремесленные районы соединяла выемка, прорезанная в Стене, – Травяная горная дорога, хорошо проторенная магистраль, которая проходила по восточной стороне мимо высоких массивных ворот, иногда используемых для блокировки транспортного траффика. По обыкновению, экипажи грузовых судов выходили из припортовых заведений на закате ночи. В это время ворота были закрыты. Однако в обычное время движение между космопортом и Коммонсом проходило беспрепятственно.
Узел на Траве был оживленным. Планета лежала на топологическом перекрестке, доступном пункте назначения в подпространстве, которое совпадало с планетой в реальном пространстве, и уже одно это придавало ей особую ценность. Аристократы, изолированные в своих поместьях и озабоченные только своими внутренними делами, никогда не задумывались о том, насколько выгодным было расположение Травы. Они были бы поражены, узнав, что богатство Травы не было, как они продолжали верить, сосредоточено в их эстансиях, а на самом деле хранилось в внеземных банках значительной частью жителей города. Немногие боны приезжали в Город Простолюдинов, а если и приезжали вообще, то не шли дальше торговых контор. Жители общин в эстансиях держали язык за зубами о городских делах. То, что боны считали вечной истиной в отношении их собственного социального и экономического превосходства, Коммонс давно отбросил в пользу более прагматичного образа жизни. Коммерческий район постепенно превратился в крупный перевалочный пункт, предлагающий временное жилье значительному числу путешественников.
В ожидании стыковочного судна транзитные пассажиры, остановившиеся в портовом отеле, часто забредали в Коммонс в поисках местного колорита. Продавцы травяных тканей и рисунков на траве, а также искусно сплетенных многоцветных корзин из травы в форме фантастических птиц или рыб вели оживленный бизнес. Аристократы запретили поездки на аэромобилях над прериями. Одно время Портовый отель предлагал экскурсии на окраины болотного леса, но после того, как лодка с влиятельными лицами не вернулась, экскурсии были прекращены. Все развлечения были сосредоточены в Коммонсе, что означало постоянный поток транспорта вдоль дороги.