Приглашения были разосланы во все эстансии. Удивительно, но согласия от бонов были получены быстро, а значит приёму суждено было состояться.
От такого стремительного развития ситуации Марджори изрядно разволновалась. Она поднялась в летние комнаты, чтобы немного успокоиться.
Верхние покои были преображены. Хотя в них всё ещё было довольно прохладно, они были полны огромными разноцветными цветочными букетами из разных миров. Земные лилии соседствовали с пучками серебристой травы, образуя ароматные гирлянды, бесконечно отражающиеся в парных зеркалах комнат. Марджори распорядилась настроить голографические проекции редких произведений искусства, и те светились на стенах и на специальных пьедесталах, расставленных среди дорогой мебели.
Снаружи, на террасе с балюстрадой, беспокойно ходила взад и вперед стройная фигура: Эжени. Марджори сжала свой молитвенник и напоминала себе, что терпение – это добродетель.
– Эжени, – поприветствовала её Марджори, всем своим видом стараясь выказать своё расположение к ней. – Мы так редко видимся с тех пор, как прибыли сюда.
Эжени покраснела. Риго сказал ей держаться подальше от большого дома. – Я не должна быть здесь. Я подумала, что могла бы прокатиться в город вместе с мастерами, вот и всё.
– Тебе что-то нужно?
Эжени снова покраснела. – Нет. Я просто хотела развеяться, провести день, осматривая магазины. Я могла бы переночевать в портовом отеле и посетить какие-нибудь местные развлечения…
– Тебе, должно быть, здесь скучно.
– Здесь чертовски скучно, – выпалила женщина и тут же смутилась. Она густо залилась краской, её глаза увлажнились.
Марджори предложила: Послушай, Эжени. Я знаю, ты не любительница верховой езды и лошадей или чего-то в этом роде, но почему бы тебе не посмотреть, есть ли у них в городе какие-нибудь домашние животные на продажу? Я не знаю, что у них может быть. Может быть, собаки или там котята. Какие-нибудь экзотические птицы. Маленькие животные очень забавны. Они помогают скоротать время.
– О, времени у меня много, – вздохнула Эжени. – Риго… ну, Риго бывает очень занят.
Марджори посмотрела через балюстраду террасы на ту части травянистого сада, которая называлась «Увядающая перспектива». Каждый гребень частично скрывал тот, что был позади, каждый был более бледного цвета, чем предыдущий, пока холм не растворялся на линии горизонта. Марджори вздохнула. Её первоначальная враждебность к Эжени исчезла, отступила. – Скоро у нас состоится первый официальный приём. Возможно, ты встретишь там каких-нибудь интересных людей…»
В конце концов, с кем могла встретиться Эжени? Дети презирали её. Никто из бонов не стал бы с ней общаться. Или всё-таки стали бы?
– Есть определенные люди, с которыми я хочу тебя познакомить, – задумчиво сказала Марджори. – Человек по имени Эрик бон Хаунсер. И Шевлок, старший сын бон Дамфелов.
– Пытаешься избавиться от меня? – произнесла Эжени с детской злобой. – Знакомишь меня с мужчинами?
– Не забывай, мы здесь для того, чтобы кое-что выяснить. Мы здесь для сбора информации, помни об этом, – мягко сказала Марджори
– Я не… Риго мне ничего не говорил об этом!
– О, моя дорогая! – сказала Марджори, крайне удивлённая неведением Эжени. – Но он должен был! Иначе зачем тогда он взял тебя сюда с собой?
Эжени уставилась на неё широко раскрытыми от удивления глазами. Эта женщина замужем за Родриго Юрарье, эта женщина, его жена, мать его детей, эта женщина… Она не знала?
– Потому что я люблю его, – почти прошептала Эжени. – Я думала, ты знаешь.
– Конечно же, я в курсе, – коротко ответила Марджори. – Но даже в этом случае, на твоём месте я бы не отправилась на Траву, если бы не знал причину.
Хотя Эжени не оценила совет Марджори насчёт домашнего питомца, она его услышала. В других обстоятельствах она скорее всего проигнорировала бы его из принципа, потому что предложение исходило от жены Риго, да и сам Риго вряд ли оценил бы, что его любовница в чем-либо прислушивается к советам его жены. Дома были рестораны, вечеринки и забавные места, куда можно было пойти. Там были покупки, одежда и парикмахеры, с которыми можно было поговорить. Были сплетни и смех. И сквозь всё это, как золотая нить сквозь парящий шифон её жизни, проходил Риго. Не то чтобы он часто бывал поблизости. Но в течение долгого времени он был там, на заднем плане, обеспечивая всё, в чём она нуждалась, заставляя её чувствовать себя желанной и важной. Такие мужчины, как он, объяснил ей Риго, со всей его важной работой в комитетах, клубах и тому подобном, нуждались в таких женщинах, как она, как в необходимом облегчении от утомительной работы, которую они были призваны выполнять. Это делало таких женщин, как она, особенно важными. Эжени часто думала об этом. Мужчины говорили ей много приятных вещей, но никогда раньше она не чувствовала себя такой нужной. Это был самый лестный комплимент, который она когда-либо получала.