– Дом, – сказал брат Майноа. – На самом деле неплохое местечко.
***
Прежде чем у Риго появился шанс встретиться с Зелёными Братьями, Бон Дамфэльсы снова собрались на Охоту, но ни Гончие, ни верховые животные гиппеи так и не появились. Наступила Пауза. Салла, один из информаторов Роальда Фью отправила об этом сообщение в Коммонс, а Роальд отправил весточку в Опал Хилл.
Давно намеченные планы перешли в действие. Посольство Вестрайдингов кишело слугами и поварами, делавшими приготовления к приёму, который должен был состояться через три дня.
В маленьком домике Эжени готовила наряды для своего нового питомца – больше никто в Опал Хилл ещё не видел Пэт, так она назвала девушку.
В общем зале разыгрывались музыканты, проверяли свои инструменты. Виноторговец проверял свои запасы, дополнительные повара точили ножи и надевали накрахмаленные передники…
У бон Дамфэльсов Ставенджер отметил галочкой в списке приглашённых тех, кто приедет. Шевлок, да. Сильван, да. Но никто моложе Сильвана. Никто из молодых двоюродных братьев.
Во всех эстансиях дамы перебирали свои бальные платья, решая, что им надеть. Их дочери тем временем дулись. Никто из молодых женщин не поедет, так было решено. Слишком опасно. Только зрелые здравомыслящие женщины. Несколько из них были выбраны для флирта с сыном Юрарьера, несколько симпатичных, опытных. Что бы ни произошло во время приёма у посла Святого Престола на Траве, неуместная связь с молодым Юрарьером не должна была быть допущена. Так сказал старший бон.
В Опал Хилл Родриго Юрарьер просмотрел список тех, кто должен был присутствовать. От его глаз не ускользнуло отсутствие молодежи, что незамедлительно вызвало у него приступ ярости и возмущения. Он счёл данный факт оскорблением, нанесённым его семье и его имени.
Обермун бон Хаунсер вспомнил о своем обещании Марджори, когда рекомендовал ей Мокердена в качестве «секретаря». Когда она впервые встретилась с этим высоким, самодовольным человеком, он сказал ей, что знает каждого бона в каждой семье, кто были их родители, и какие у них были связи, и кто кому симпатизировал, а кто с кем не в ладах. Он ожидал, по его словам, отдельного номера и жалованья, которое заставило Риго удивленно заморгать.
– Я ему не доверяю, – сказала Марджори, оставшись с мужем наедине.
– Я тоже, – признался Риго. – Но всё равно найми его. Поручи ему что-нибудь сделать, и давайте посмотрим, что из этого выйдет.
Немного подумав, Марджори попросила составить досье на тех, кто будет присутствовать на её приёме, указав семейные связи и личную информацию такого рода, что могла бы помочь в поддержании беседы с новыми знакомыми. Новый секретарь потратил на это уйму времени для того, кто предположительно знал всех и вся. представление финальной работы с размахом.
Марджори поблагодарила его улыбкой, которая не выражала ничего, кроме сдержанной вежливости. Затем она и Риго передали подготовленные им файлы Персану Поллюту.
– Клянусь моей хромой левой ногой, – пробормотал Персан. – Этот дурак не отличит двоюродного брата от тёти или бон Мокердена от бон Биндерсена. За исключением Обермам и Обермунов, здесь едва ли есть что-то верное. Это похоже на диверсию. Если бы вы представили друг друга на основании этой информации, боны съели бы вас живьём на ужин.
– Что указывает либо на его монументальную глупость, либо на целенаправленную дезинформацию, – усмехнулся Риго сквозь стиснутые зубы.
После этого Марджори делала вид, что время от времени консультируется с мистером Мокерденом, а Риго развлекался тем, что снабжал секретаря ложной информацией о цели их посольства, ожидая, какие её части и под каким видом вернутся к нему через бонов. Тем временем Персан исправил досье на гостей и обсудил его с доверенной помощницей Риго, Андреей Чапелсайд. Персану, одетому в ливрею слуги, было поручено ходить среди гостей, чтобы услышать то, что обычно было скрыто от слуха посторонних. Хотя Марджори сомневалась, что произойдет что-то значимое, Риго верил, что за его огромными затратами времени и внимания последует что-то очень важное для их миссии на Траве.