Наступил долгожданный вечер. Аэрокары. Один за одним, быстро опускались на гравийную площадку, чтобы высадить своих украшенных драгоценностями пассажиров, и так же быстро взмывали вверх, чтобы освободить место для тех, кто следовал за ними. Марджори и Стелла, одетые так же экстравагантно, как и все боны, – платья их были сшиты целой семьей швей из Коммонса, назначенных Роальдом Фью, – ожидали гостей наверху лестницы, по которой должны были подняться боны, Марджори под руку с Риго, Стелла – с Тони.
Риго предвидел проблемы и заблаговременно сообщил своим детям: – Они не приведут на приём никого вашего возраста. Однако они не будут настолько недипломатичны, чтобы полностью исключить вас из поля своего внимания. От некоторых из них вы можете ожидать показного расположения и даже лести. Будьте обворожительны в ответ. Кажитесь польщённым. Но не обманывайтесь! Не теряйте головы.
Видя, как побледнел Тони, а Стелла гневно покраснела, Марджори кивнула в знак согласия и в свою очередь сказала успокаивающим тоном: – Меня также предупредил Персан Поллют, который слышал от жителей деревни, что боны не хотят реального контакта с нами, землянами. Они не хотят никакого участия от чужаков, коими мы для них и являемся. За глаза они презрительно называют нас фраграс. Местная аристократия говорит, что они прибыли на Траву, чтобы убежать от Святого Престола. Так они говорят, но я думаю, что они чувствуют страх. Они почему-то боятся нас. Будьте дружелюбны, но бдительны.
– Боятся нас? Чепуха! – сердито отмахнулся неё Риго. – Это чистая гордость, гордость за их сказочных предков – сказочных во всех смыслах, ибо их благородство – скорее выдумка, чем реальность. О'Нил рассказал мне об их происхождении. Возможно, этот дурак был не очень прав насчет Травы, но он точно знал, откуда взялись эти боны. Их предки были в лучшем случае мелкой знатью, да и то не факт. Они привели с собой множество простых людей, чтобы властвовать здесь.
Тем не менее, двигала ли бонами гордость или же просто страх, они прибыли, как и сказал Персан, в порядке их важности. Сначала мелкие сошки: четвёртые и пятые лидеры со своими дамами, кузенами и тётушками, семенящими вверх по лестнице. Пока Мокерден выкрикивал имена вновь прибывших, седовласая Андреа, спрятавшись в нише, рассматривала каждого из гостей и делала соответствующее комментарии в свой скрытый микрофон. – Это кузина Лаупмона, тридцать четыре земных года. У неё нет детей, и она всё еще ездит верхом. Следующая – тётя Обермуна. Пятьдесят два земных года. Больше не ездит верхом.
Воодушевленные жужжащим у них в ушах голосом Андреа, чета Юрарьер реагировали на каждого из своих гостей соответствующим образом.
– Так рады, что вы смогли прийти, – приветствовали они очередного гостя, отмечая каждую деталь платья или черты лица и связывая их с именем, звучащим у них в ушах.
На балконе вверху играли музыканты. Дюжина деревенских жителей, наспех натренированных и наряженных в ливреи, разносили закуски и выпивку с напускной важностью.
Гости стояли, сидели или бродили, разглядывая каждый предмет мебели, каждую складку портьер, некоторые со слегка недовольным видом. Но придраться им было положительно не к чему. Подобную мебель можно было найти в каждой эстансии. Похожие изображения на стенах. Похожие композиции из цветов. Возможно, не так искусно исполнено, но весьма похоже.
– Добрый вечер, чрезвычайно рады с вами познакомиться.
Теперь начали прибывать вторые и третьи лица местной элиты. Эрик бон Хаунсер с Семелес бон Хаунсер под руку. – Двоюродные брат и сестра, – шептал голос Андреа. – Одно время ходили слухи, что она была любовницей Эрика. Она наверняка попытается соблазнить Тони или, если это не удастся, самого посла.
Тони покраснел, когда склонился над рукой Семелес бон Хаунсер. Стелла фыркнула. Марджори подавила невеселый смешок, улыбнувшись и поклонившись в свою очередь, когда Фигор взял её за руку.
– Фигор бон Дамфэльс, младший брат Обермуна. Ему поручено флиртовать с леди Вестрайдинг. Шевлок бон Дамфэльс. Он будет ухаживать за Стеллой, хотя и неохотно, потому что всё еще скорбит по исчезнувшей на Охоте леди Джанетте бон Мокерден. Сильван бон Дамфэльс. Как обычно, никто не знает, что у него на уме.